Террор и золотой век

Для террора нужна целая идеология. Просто так теракт не выполнишь — нужна организация, деньги, связи, технические специалисты. Без некоей идеи, которая все эти ингредиенты связала бы воедино, террор существовать не может. Что это за идея? Это современная версия очень старой идеи кровной мести. Если кто-то из одного племени убивал человека из другого, то, в силу «неразличимости личности», любой человек из племени обидчика становился ответственным за это и подлежал преданию смерти.

Нет необходимости говорить, что кровная месть есть знак полного отсутствия правосознания и таких его следствий, как юридическая ответственность за преступление только того лица, которое его совершило. Но так дело выглядит в идеале. А на практике современное (даже очень демократическое) общество беспрерывно нарушает эту цивилизованную норму. От отмены презумпции невиновности в Англии во время второй мировой войны до интернирования всех американцев японского происхождения в США после Перл-Харбора. Что уж говорить о недемократических обществах! В СССР, скажем, этот древний принцип кровной мести принял характер высылки целых народов, да и сейчас в России, после терактов в метро и троллейбусах, после Беслана и Норд-Оста внезапные проверки документов, обыски и задержания делали исключительно у «лиц кавказской национальности»!

Увы, как это теперь называется «расовое профилирование» — естественный ответ на то, что именно в этой группе некоего этноса велик процент террористов. Просто выше обнаружить вероятность. Сейчас то же самое происходит во всех американских и европейских аэропортах по отношению к орлиным арабским профилям. Ибо что же делать, если именно среди них идея террора овладела массами и стала материально разрушительной силой.

Террор — это всегда преднамеренное и обдуманное насилие (как правило — убийство) по отношению к государственным служащим и просто обычным людям со стороны меньшинства с целью запугать все общество и навязать ему свои нормы. Методом голосования это меньшинство никогда не могло завоевать власть.

Что очень важно — это использование зрелищных эффектов для достижения устрашения. Поэтому теракт — это, как правило, стрельба и особенно — взрывы. И вызываемые ими пожары, клубы дыма, врезающиеся в небоскребы самолеты, рушащиеся здания…

Именно поэтому примерно через месяц после самого вопиющего теракта американские генералы обратились к голливудским сценаристам с просьбой провести с офицерами разведки и армии ряд семинаров, которые и были проведены 9-11 октября 2001 г. в Университете Южной Калифорнии, в так называемой лаборатории творческих технологий. Сценаристы фильмов-катастроф как раз специализируется на придумывании зрелищных эффектов, на таких крушениях, разломах, взрывах, которые вызовут наибольшее потрясение у ошеломленных зрителей. То есть в этой своей части работы фантазия сценаристов Голливуда в точности совпадает с ухищрениями террористов. Нет такого теракта с выходом на зрительский эффект, который бы до того уже не был бы сочинен киношниками. Значит у них наработан своего рода дебютный склад террористических ходов, который сейчас нужно просто знать. У них даже с запасом, у них и свирепый Кинг-Конг раскачивает Башни, и дурацкая Годзилла крушит небоскребы. Это уж слишком. Тем более, что по свирепости и гнусности только один Усама бин Ладен превосходит их вместе взятых.

Между прочим, из-за того, что заражение какой-нибудь сибирской язвой или чумой не имело бы такого зрелищного эффекта, этот способ и не применялся ранее. И, скорее всего, не будет применяться впредь. Не эффектно. Да и причины мора могут разные — вон в средневековой Европе в 14 веке четверть населения вымерло от бубонки без всяких террористов. А сейчас Африка тлеет от СПИДа — и тоже тихо-мирно, без злодеев. Никаких потрясений, хотя гибнет от СПИДА много больше, чем от всех терактов, вместе взятых. Для этого достижения достаточно сексуально ошалевших негров при отсутствии презервативов. И — заметьте, нет никакого шока, тем более ужаса, которые вызвали кошмарные обрушивания Близнецов. Ну, если уж совсем ничего не останется, то тогда, конечно, можно и заразить. Но — это же не то, потеря класса и деградация жанра.

Любое общество накладывает ограничения на деятельность людей по достижению своих целей. Например, если некие люди хотят изменить политический и социальный строй, то они могут создавать партии и всячески пропагандировать свои цели. А уж потом на выборах увидеть, насколько их идеи «овладели массами». Если овладели — так тому и быть, строй изменится. Но пока что ни разу тоталитарные идеи не победили в открытом соревновании с другими, демократическими идеями. Это относится также и к приходу к власти Гитлера — вопреки устойчивой легенде о его победе на выборах в Рейхстаг. Партия Гитлера никогда не получала на выборах более половины голосов, и Гитлер был приведен к власти группой банкиров и промышленников. Некоторым образом, нацисты пришли к власти путем «мягкого террора», а уж потом сделали его жестким, государственным.
Сейчас в мире известны следующие виды терроризма.

Во-первых, идеологический терроризм. Его носителями являются группы, исповедующие идеологию меньшинств. Представители этих групп исходят из того, что существующий режим реакционен, преступен, вреден и незаконен. И вообще давно отжил свое. И потому против него и его любых представителей, более того, против любых граждан, которые молчаливо поддерживают существующий «преступный режим» (ибо не борются с ним), допустимы любые способы их уничтожения. Причем — без всякого предварительного предупреждения. Примеры такого терроризма: русские народовольцы, французские анархисты, германские консерваторы, большевики, фашисты, теракты неофашистов в Италии в конце 70-х, Красные Бригады и Фракция Красной Армии в ФРГ и т.д. Этот «идеологический терроризм» всегда присутствует в любом другом терроризме.
Он как бы встроен в них.
Например, в этнический терроризм. В данном случае речь идёт о национальном меньшинстве, которому национальное большинство, в чьи рамки это меньшинство включено, отказывает в определённых правах, — чаще всего в праве на этнополитическое [без дефиса] самоопределение. Здесь линия водораздела проходит по этническому признаку, и существующая политическая система приравнивается к политической структуре мажоритарной нации, то есть к большинству. В этом случае этнические меньшинства рассматривают терроризм как единственный путь заявить о своих требованиях в условиях, когда полноправное политическое участие в определении своей судьбы иным путем невозможно. Мы здесь сталкиваемся, можно сказать, с расизмом, так как теракт осуществляется в отношении любых представителей нации большинства, которой приписывается некое демоническое «изначально темное и злое» начало. И ценность жизни этих рядовых членов нации большинства (то есть любых людей, кроме «избранного меньшинства») выносится за скобки самодовлеющего и отчаяного этнического самоутверждения. Самые яркие примеры этнотерроризма — баски (ЭТА), сицилийские сепаратисты, ирландцы, курды и в новейший период карабахские армяне и чеченцы.

Далее идет религиозный терроризм. Здесь носителем террора выступает религиозное меньшинство. Частенько их «революционный терроризм» имеет теологическую окраску, а «неверные», принадлежащие к иным религиям, считаются чуть ли не другим антропологическим видом, то есть как бы не людьми. Так что и здесь мы видим некую разновидность расизма. Особым типом религиозного терроризма является терроризм неортодоксальных религий, сект и т.д. У них антропологический дуализм может доходить до самых крайних формулировок: члены секты отождествляются, к примеру, с «избранными», «спасенными», а все остальные — с «проклятыми». А раз так, то туда им и дорога. Оправданность насилия в этом случае становится в глазах сектантов само собой разумеющейся. Классическими образцами такого подхода является арабский терроризм в Палестине и современный исламский терроризм. К этому же виду следует отнести эксцессы суицидального сектантства типа «Храма Народов» «пастора» Джима Джонса (в 1978 году около 1000 членов этой секты, уехавшие в Гвиану, «добровольно-принудительно» покончили самоубийством). Или типа секты «Ветви Давида» Давида Кореша, которая сгинула в огне ранчо в Уэко в 1992 году (сами ее подожгли при атаке сил ФБР).

Остающиеся виды терроризма, такие как криминальный или индивидуальный, мы здесь рассматривать не будем, так как ничего принципиально нового в его обосновании не найдем. Зато стоит отметить, что любой из названных терроризмов бывает «левой» или «правой» ориентации. Левый терроризм революционным путем хочет приблизить некое светлое будущее, а правый — таким же революционным путем хочет вернуть светлое прошлое. Левый отвергает традицию и устои, на которых, по его мнению, основано современное общество, а правый полагает, что современное общество разрушило традицию и устои. И тот и другой терроризм поэтому считают, что нынешнее общество преступно и его следует уничтожить. Левый терроризм, например — это большевики, а ныне группы марксистов-маоистов вроде перуанского Сендеро Люминосо товарища Гусмана ( пожизненно сидит) или интернациональная группа товарища «Карлоса- Шакала» -Ильича Рамиреса Санчеса (тоже сидит пожизненно). В Перу помаленьку злодействуют террористы из группы Тупак Амару.

Правый терроризм — это нацисты, в конце 20 века — «Черные бригады» в Италии, неонацисты в Германии, исламские фундаменталисты из «Хезболла» , «Джихад Ислами» и «Хамас». Особо следует сказать о всемирной организации террористов, невиданной ранее — об Аль-Каэда, созданной гением зла, князем тьмы Усамой бен Ладеном.
В Америке к правым (не к правым террористам, а просто к правым) можно причислить мичиганскую милицию или монтанских «Фрименов». Последний пример особенно показателен. Монтана — самый малозаселенный штат Америки (кроме Аляски). Северные (для США) лесные просторы. Создается иллюзия, что там не ступала нога человека. Притом, не какого попало человека, а нога шерифа или чиновника налоговой службы. Эта иллюзия быстро рассеивается, когда шериф таки приходит, а чиновник взимает налог. Фрименам (свободным людям) по сему случаю кажется, что эти приходы дико нарушают старую традицию Америки, когда никаких шерифов и чиновников не было, а во все стороны света простирался Дикий Запад, где не надо было платить никаких налогов и соблюдать никаких законов. Вот они и не платили. И против «узурпаторского государства» боролись как могли. Настоящих терактов еще не было (только готовились к ним), но фальшивые чеки уже изготавливали вовсю.

Левые террористы под тезисом «классовой борьбы» понимают то же манихейское расистское разделение человечества на два лагеря — на детей света и детей тьмы — как и радикальные консерваторы, рассматривающие борьбу против современного мира как сражение со слугами антихриста, с одержимыми нечистым духом. Левый экстремизм, таким образом, смыкается с правым не в силу сходства методов или даже экзистенциальных типов, но на основании того, что обе эти ветви представляют собой современную внешне, но антисовременную внутренне, линию Традиции, кристаллизовавшуюся в двух полюсах — в правой ностальгии по золотому веку и в левом экстатическом предвосхищении его возвращения. И для тех и для других есть только один враг — настоящее, современный мир, который отождествляется с максимальным сгущением полуночного мрака, когда лучи заката погасли, а рассвет еще не наступил. Но символично, что и одна и та же вечерняя и утренняя звезда как раз в традиции называлась у греков Афродитой, а у римлян — Люцифером. Наверное, следующее пояснение излишне, но я его сделаю: Афродита — богиня красоты, а Люцифер («Рождающий свет») — одно из имен дьявола. То есть, символически получается, что благостные помыслы о будущем счастье и красоте оборачиваются вполне дьявольским наваждением.

Между правым и левым терроризмом можно усмотреть глубокое метафизическое сходство. Правый традиционализм хочет вернуть золотой век. А левые хотят его построить в близком будущем. Следовательно, левые работают в парадигме эсхатологии, то есть полагают, что в будущем уже актуально существует золотой век. Вернее, он существует в теории (например, в марксистской), но поскольку теория совершенно научна, то он будет, конечно же, осуществлен в реальности. Неважно, что для этого человечество должно пройти ряд апокалиптических катастроф. Более того, апокалипсис (ну, скажем, теракты) есть необходимое условие для наступление скорого золотого века. А правые с теми же целями устраивают малый Армагеддон для возвращения все того же «золотого века». Но сам «золотой век» и методы его утверждения — одни и те же! Одинакова и психология террориста, полагающего себя чуть ли не Богом — вершителем людских судеб.

Золотой век искали всегда то ли позади нас, то ли впереди. Сейчас как то сомнительно, что он все еще впереди. Скорее — позади. Когда ? Ну, скажем, XIX век. Век пара и электричества. Торжества классической механики и гуманистических принципов. Хотя… Наполеоновские войны. Крепостное право в России, рабовладение в США и там же Гражданская война. Разве что от всего позапрошлого века остается последняя четверть более-менее тянущая на титул золотого. Зато в этой последней четверти созрела «Народная воля» с убийством царя-освободителя от крепостной неволи и возникла РСДРП, вскоре в лице фракции большевиков приведшая страну к 1917 году. Да и первая мировая война стала созревать тоже в это время.

Век разума — XYIII? Пожалуй. Век неплохой для титула золотого. Энциклопедисты. Дидро говорит о победе разума. Ламетри с Гельвецием и вовсе об изжитии всех и всяческих предрассудков и суеверий. Гольбах — о высвечиваннии темных уголков души ярким лучом знания. Вольтер переписывается с матушкой Екатериной на темы о свободе народов и правах личности. Матушка для стимулирования каждого ответа ядовитого старца вкладывала в свой конверт крупную купюру. Правда, апофеоз крепостничества как раз случился при матушке Екатерине II, равно как и пугачевщина. В другом полушарии — работорговля и рабовладение в США тоже как раз было в самом апогее. Настолько, что отцы-основатели США и яркие демократы , особенно Джордж Вашингтон, все как один оказались плантаторами. Несколько ранее, но все в том же золотом веке в России — череда войн Петра Первого, затем череда дамских правлений города Глупова. В Китае — монотонные и незаметные для китайцев привычные злодейства.

Можно, конечно, долбить еще вглубь веков. Только везде мы обнаружим какую-нибудь да червоточину. Например — благостный 17 век оказывается заодно временем религиозных войн в Европе. Пусть уж лучше искомым золотым будет XIX век.

Однако, что же нас ждет впереди? Неужто изжитые давным-давно религиозные войны? Ну, это только условно можно так назвать. Народ продолжает плодиться, пусть и с некоторым замедлением. А нефть с некоторым ускорением продолжает высасываться. Нефтяные шейхи, привыкшие как бы к Аллахом данным роскошествам, вытекающим из по праву принадлежащим им скважин, начнут весьма негодовать, когда эти роскошества, приравнивающие их к нефтяному супермиллиардеру султану Брунея Хассаналу Балки, вдруг начнут иссякать. И шейхам, эмирам, султанам, беям, шахам, муфтиям, улемам и всяким эффенди скажут, что скважины вовсе им не принадлежат по праву. А что они есть такое же природное явление, как, скажем, воздух. И что никому не дано лишать других права дышать. Ну да, воздух вокруг и везде, а скважины только в отдельных местах. Но вы то, уважаемые шейхи, какое отношение имеете к их разведыванию, разработке, транспортировке и переработке? Это ведь все западные технологии и западные инженеры. Что вы внесли в свое собственное процветание, кроме размещения холеных задов на кремовых подушках мерседесов?

Ах да, ислам ! Великая, мировая религия. Допустим. Но, странным образом, ислам не создал великой цивилизации. Во времена халифатов, на вершине своего торжества, где-то в районе 1000 года новой эры (эры христианства, но никак не хиджры) при правлении Аббасидов кое что сделали доброго для человечества. Перевели на арабский Аристотеля. Переняли индийские цифры (не забыв важнейшее понятие нуля и их запись с позиционной системой счисления), породили Ибн Сину с его пользительными медицинскими изысканиями (да и то таджики говорят, что это их человек). ). Алгебра пошла от них (математик Хорезми). Аль Мамун в 9 веке построил отменную обсерваторию (между прочим — халифом был). Аль-Батани — астроном и математик, таблицу синусов написал. Но вскоре вся научная пасссионарность ислама была исчерпана и остался только завоевательный пыл. И потом целое тысячелетие в целом для науки — почти ничего. Появился странный мутант-астроном Улугбек, внук неистового Тамерлана, сидел себе в своей обсерватории, выдающейся по тому времени (XY век), составлял невиданные звездные таблицы, так мусульманские фанатики ворвались и отрубили его шибко ученую голову, чтоб не умничал.

Даже финансовую сферу ислам придушил своим запретом ростовщичества. Нет ростовщичества — нет и понятия кредита, нет банков, дающих деньги для торговли или развития производства. Оно конечно, не всякий запрет выполнялся. Особенно по случаю курения гашиша. Опиумные курильни стали самым процветающим бизнесом на арабско-мусульманском востоке. Опиумные кальяны с инкрустацией и сейчас можно видеть в домах даже западных снобов. Рубен Герр вовсе не сноб, и то у него как небольшое изваяние стоит кальянчик высотой по пояс. Только что не работает. Так ведь и Рубен не курит.

Джихад, который чуть что объявляется нахрапистыми воинами Аллаха, весь построен на применении оружия запада, которое есть немого бастардное дитя западной же науки и технологии. И где же здесь преимущество ислама? Я понимаю если бы ислам выработал некую технику медитации, с помощью которой за счет повторения символа веры «Нет бога кроме Аллаха и Мухаммад пророк его» и выкриков «Аллах акбар» и «Иншалла» западных неверных охватывал бы безотчетный ужас, их воля бы парализовалась, они падали бы ниц и их поганые головы катились бы как шары безбожной игры в бильярд в лузы-корзины. Но нет ничего подобного. Хотя некоторый ужас вопли «Аллах акбар» и вызвали у пассажиров Боинга, стремительно приближающегося к башне небоскреба Торгового Центра. Но не столько сами вопли, сколько вот именно приближающийся к башне Боинг. И то, и другое — западное произведение.

По-моему, среди арабских или, шире исламских, ученых нет ни одного нобелевского лауреата. Если не считать пакистанца Салама, но он докторскую делал в Кембридже, а всю свою работу проводил в Англии и Италии. Да и по литературе нет. Нет даже в деле упрочения мира во всем мире. Если не считать Арафата, по поводу которого в нобелевский комитет была отправлена петиция о лишении его этого чина.

Кое что у арабского ислама имеется. Какие-то достижения. Говорят, в поэзии и литературе. Наверняка. Но интересно, многие из нас могли бы назвать имя великого арабского поэта? Я вот смотрю в справочнике — Абу-л-Ала ал Маари (973-1057). Не слышал.

Глянул некоторые строчки — они полны скепсиса по поводу безоглядной милости Аллаха и его провиденциальной сущности. Там же подвергается сомнению кисмет как божественная данность.

Если воли свободной преступник лишен,

То его не по праву карает закон.
Вседержитель, когда руду создавал,
Знал, что эта руда превратится в металл.
Чем убийца коня подковал? Из чего
Меч, румяный от крови, в руках у него?

Чуете? Если на все воля Аллаха, то он и обвиняется в таком случае в преступлении. Далек от правоверности ал Маари, Аллах ему судья.

Вино вроде бы запрещено пить. Борьба с алкоголизмом задолго до исторического решения Политбюро от мая 1985 года во главе с минеральным секретарем и сокиным сыном (шутка того времени).

В таком разе лучший из «исламских» поэтов Омар Хайям одновременно худший из мусульман. Вот он вторит ал Маари:

Благородство и подлость, отвага и страх, —
Все с рождения заложено в наших телах.
Мы до смерти не станем ни лучше, ни хуже —
Мы такие, какими нас создал Аллах !

А какими создал? Да вот:

Пей ! И в огонь весенней кутерьмы
Бросай дырявый, темный плащ зимы.
Недолог путь земной. А время — птица.
У птицы — крылья. Ты — у края тьмы.

Итого- самые превосходные исламские поэты-писатели не могут быть названы мусульманами. Скорее, они какие-то еретики.

Пресловутый «золотой век» всегда, во все времена относился к далекому прошлому, в котором якобы он существовал. Стало быть, золотой век во все периоды истории отодвигался все далее и далее в прошлое и, логически, он должен располагаться во временах, когда еще и современных людей в биологическом смысле не было, а были, только их предки, скажем, неандертальцы. Вообще поразительно, как , несмотря на всю якобы противоположность левого и правого и на всю их якобы научность (особенно у левых с их марксизмом), они так и не вышли за пределы манихейского представления о мире — вечной борьбы сил добра (света) и зла (тьмы) и за пределы эсхатологии, присущей любой религии. Причем понимают эту эсхатологию не в нравственном религиозном смысле, а как примитивное построение рая на земле.

Почему именно Америка 11 сентября 2001 г. вдруг стала единоличным лидером с огромным отрывом от других стран?
Причин много.

Одна из них — ее лидирующая позиция в мире и самый высокий уровень жизни. Это не может не раздражать бедные страны. Ее произраильская политика, вызывающая ненависть в арабском мире. Ее либеральные нормы контроля за приезжими и за собственными гражданами, что позволяет довольно легко организовывать преступные группы. В связи с этим Америка становится для «идейных» террористов воплощением «мирового зла».

Особенность мировой сети террора, созданной Усамой бен Ладеном (ячейки Аль-Каэды имеются в 60-ти странах мира) в том, что впервые заявлены не узкие националистические цели вроде создания собственного государства, и, тем более, не меркантильные вроде получения выкупа, а глобальные. Ни много, ни мало речь идет о завоевании с помощью террора мирового господства и установления единообразного жестокого фанатичного и беспощадного к малейшим ослушникам общества, по сравнению с которым даже талибы показались бы раем.
На сайте, посвященном исчадию ада Ладену подробно рассказывается, как он основывал свою империю террора. И приступил к созданию «Объединенного исламского государства». По замыслу Усамы, в нынешнем столетии в его состав должны войти около 50 стран Азии, Африки и Европы. В том числе — Албания, Босния, Армения, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, территории Кавказа, Израиля и т. д. Затем границы нового образования расширятся за счет Северной и Южной Америки, Австралии, Гренландии. К 2100 году весь земной шар, по замыслу почечника-диализника бен Ладена, станет единым исламским государством. Он-то не доживет (был ликвидирован 2 мая 2011 года), но так и мы ведь тоже… И такой исход был бы для нас благом, если бы мечты Усамы сбылись.

Грандиозная задача создания Всемирного исламского теократического государства потребовало творчески развить теорию и практику террора.
Идея самолетов-снарядов была заимствована у японцев, открывших эту форму борьбы довольно поздно — в октябре 1944 года. Тогда самураи решили кликнуть добровольцев для смерти за императора и быстро нашли не менее 10 тысяч счастливых смертников. Их учили скорострельно — только взлетать, вести самолет по курсу и пикировать на цель. Никаких фигур пилотажа, даже низшего, или посадки.
Ныне приоритетная новизна Усамы в том, что в качестве поражающих зарядов решили применять пассажирские самолеты с полными баками горючего. Поражающий воображение эффект был достигнут — весь мир сотни раз неотрывно смотрел на стремительно приближающийся самолет, который таранил на скорости не менее 500 км в час башню небоскреба, так что огромный сноп пламени прошибал его насквозь и подобно взрыву вырывался с противоположной стороны огромного здания.
Но ведь и реакция была соответствующей. Не только шок и страх. Но и ярость. И решительность. Демократы и республиканцы забыли свои споры. Поддержка ударов по Афганистану достигла невиданных цифр в 94 процента. И теперь эта дебютная новинка вызовет напряжение всей научно-технической мощи Америки и других цивилизованных стран, такое напряжение, что не видать ни Усаме, ни любым его отдаленным потомкам всемирного исламского государства.
Сейчас из соображений политеса и отрыжки корректности, но также и просто ради получения победы минимумом затрат и потерь проводят грань между экстремистским исламом, питающим терроризм, и остальным добропорядочными миром ислама. Но мы видим, что на правительства большинства мусульманских стран именно народные массы оказывают сильнейшее давление с целью сдвинуть их с позиции осуждения кошмарных терактов на позицию одобрения и восхваления этих терактов и — далее, толкают их на политику враждебности к странам Запада (куда входит и Россия), и даже на объявление этим странам джихада.
Вполне возможно, когда-то придется отбросить успокоительные сентенции о том, что Америка и Запад вообще борются вовсе не с исламом, а только с террористической организацией. Тогда всплывет хорошо известная формула, очень простая, без всякой тонкостей и различений. Формулу эту дал в начале смертоубийственной войны с нацизмом Илья Эренбург. И звучала она лаконично : «УБЕЙ НЕМЦА!». А Константин Симонов добавил стихами : «Сколько раз ты его увидишь — столько раз ты его убей !». Вот так вполне может быть. В ответ на клич, уже изрыгаемый из миллионов исламских глоток «Убей американца», «Убей англичанина»!», «Убей еврея!», «Убей русского» исламские уши услышат: «Убей мусульманина !»

И тогда это будет, действительно, последняя, третья мировая война. С победой американца-русского.
Потому, что западная цивилизация дает что-то для науки, технологии и техники. В том числе — военной. Я уж не говорю о свободах личности. Исламская же такой, как она ныне сложилась, кроме паразитного сидения на случайных нефтяных дарах природы, не дала ничего. И не даст впредь. Ну, а нефть… Так ведь это достояние всех, так сказать. Как воздух, в каком-то смысле слова. Или вода. Причем и само обнаружение нефтяных запасов, и их разработка и транспортировка — все сделано руками и умом Запада, Его технологией и даже его деньгами. Если гаремные шейхи этого до сих пор не понимают и не хотят удовлетвориться огромными деньгами, которые им, некоторым образом, дарят исключительно благодаря случайности географического расположения их вотчин (на один вложенный доллар до 30 долларов прибыли !), то это говорит только о их неистребимом скудоумии, которое придется лечить хирургическим путем.

С некоторым огорчением следует признать, что терроризм есть побочное следствие свободного демократического общества, нормы которого не устраивают по разным причинам многих (но не большинство!), и малая часть из этих «многих» полагает, что своих целей они могут (и даже обязаны) достичь с помощью террора. А вот в настоящих тоталитарных обществах, в которых террор был частью государственной политики, никакого террора «меньшинств» не было. Ибо его подготовка пресекалась на дальних подступах — еще на этапе создания каких-нибудь группок по изучению «настоящего марксизма».

Так что же, будем мечтать о тоталитаризме?

Боже упаси! Я думаю, что демократия найдет способ если и не совершенно ликвидировать террор (особенно индивидуальный), ибо это, в силу изложенного, невозможно, то , по крайней мере, обуздать террор организованный.