Черный чемоданчик с красной кнопкой

Анатолий Сергеевич Черняев — аппаратчик выдающийся. Выдержки из его дневников мы недавно давали ( Крах красной империи). Хотя среди аппаратчиков были и другие — тот же Бовин, или директор Института США и Канады Арбатов, или помощник Брежнева (а потом Андропова) Александров-Агентов. Был там и Федор Бурлацкий и вообще много кто. http://jewish-memorial.narod.ru/Arbatov.htm

В общем — умные евреи при губернаторе. Да и не при губернаторе — подымай выше — при властителях полумира.

И чем же они занимались целыми днями? Писали и переписывали по десять раз тексты для генсека или членов политбюро, стремясь как можно точнее выразить их представления и желая переплюнуть своих коллег из другой бригады «писателей». Если одни писали : «выдающийся вклад тов. Суслова в сокровищницу марксистко-ленинского учения», то другие «немеркнущие достижения неутомимого борца за мир тов. Брежнева в развитии бессмертных идей Ленина». Ну, забили Мике баки.

Одна группа надрывалась: «Гениальные идеи великого Ленина, озарившие светом все человечество, затмили собой весь мир», вторая в цековском буфете глумилась: «Что вы пишете, идиоты? Как это озаривший свет может затмить?». Да вот может. Как прожектор может ослепить. Но все же лучше как-то изменить. Смягчить. Написать, что ли — «Немеркнущие идеи гения всего человечества Владимира Ильича озарили путь всему миру, и весь советский народ под руководством ленинской партии и лично Леонида Ильича по заветам Ленина идет по этой широкой светлой дороге к полной победе коммунизма во всем мире».

И вот так днями, неделями, месяцами и годами. Понимали они сами весь бред писаний и говорений? Смутно. Им тогда казалось, что от перестановки одних и тех существительных и прилагательных зависит судьба страны. Что какие-то новые грани вдруг начнут проступать, новые подходы, политические веяния возобладают и обещанное изобилие хлынет с колхозных полей на столы рабочих. народной интеллигенции и всего народа. Они писали для вождей речи, встречали иностранные делегации, обедали и ужинали с ними и производили на них неожиданное впечатление просвещенных интеллигентов.

  • Уйти из Афганистана.
  • Сказать Ярузельскому, чтобы выкручивался сам и всем дать понять, что в Польшу не полезем ни при каких обстоятельствах.
  • >Отпустить всех диссидентов за границу во главе с Сахаровым -и тех, кто сидит, и тех, кого Андропов еще не успел посадить.
  • То же -в отношении всех желающих евреев.
  • 70%-80% министров на пенсию.
  • Сократить аппарат ЦК, но возвысить роль отделов ЦК. Поставить их над министерствами, чтоб трепетали и знали острастку.
  • Посмотрим. Но хочется надеяться. Завтра Пленум… Но скорее всего дело ограничится избранием Генерального Секретаря<

То есть, следовало бы заменить одних людей на других, еще повысить роль партии — и дело пойдет. Не меняя систему. Мог бы Анатолий Сергеевич и вспомнить, что тов. Сталин менял одних на других гораздо чаще. Как в кино — со скоростью 24 кадров в секунду. И не 70-80 процентов министров, а почти 100.

Сейчас я хочу коснуться самых последних записей Черняева, это уже конец 1991 года, когда он прозрел почти, как Яковлев, и стал писать о порочности всей советской истории. И все же один очень важный момент Анатолий Сергеевич затушевал. Да, это очень важный момент: в какой степени Горбачев знал и был вовлечен в попытку так называемого переворота, путча, в установлении чрезвычайного положения под командой ГКЧП (Государственный комитет по чрезвычайному положению).

Черняев находился в Форосе вместе с Горбачевым, был прямым свидетелем происходящего. Он описывает события в стандарте тогдашнего официоза: путчисты (состоящие из ближайших соратников Горбачева, (там были Варенников — главнокомандующий Сухопутными войсками — заместитель министра обороны СССР, Болдин — руководитель аппарата Президента СССР, Бакланов — первый заместитель председателя Совета обороны СССР, Шенин — член Политбюро ЦК КПСС, Плеханов — начальник Службы охраны КГБ СССР и др.) неожиданно нагрянули в Форос (18 августа), предложили ему возглавить чрезвычайное положение. Он их с негодованием выгнал, а они в отместку полностью изолировали Михаила Сергеевича, окружили дачу войсками и отключили от всех средств связи.

Читаем еще раз самое важное из «Дневников» Черняева:

«Четверо были у М.С.. Плеханов, Генералов (его зам.) и Медведев (личный охранник и адъютант Горбачева) сидели на парапете лестницы под моим окном… Поглядывали, когда я подходил к окну. Включил транзистор: обычные передачи. Примерно через час четверо отбыли. Уехал и Плеханов, забрав с собой Медведева, личного адъютанта Президента. На всех официальных фотографиях и на экранах телевизора он всегда стоял за спиной Горбачева, и никогда и нигде его не покидал. На этот раз уехал в Москву, бросив и предав «своего Президента». Это был уже знак. Связь была отключена начисто. Я сразу тогда догадался, о какой «связи» идет речь. Генералов проговорился. Имелось в виду то, что в просторечии называется «ядерной кнопкой»… Потом это подтвердилось. Офицеры, при которых неотступно находился знаменитый «чемоданчик», были отозваны вместе с ним в Москву, в распоряжение Моисеева, начальника Генерального штаба».

Вот так как бы между прочим Черняев сообщает о том, что двое офицеров при «ядерном чемоданчике» с красной кнопкой уехали в Москву. Я тогда же, сразу после путча (в противостоянии которому я принимал активное участие) уделил этому эпизоду особое внимание и написал большую статью. Там я доказывал, что Горбачев, конечно, знал о подготовке чрезвычайного положения и дал на него согласие. Ибо Новоогаревский процесс по подписанию свежего союзного договора добился согласия на этот договор лишь девяти из 15 республик. Остальные уже из Союза вышли. Да и Украина очень сильно колебалась, а без нее какой же Союз?

Да, надо срочно спасать СССР от распада. С помощью чрезвычайки: да, другого пути не остается. Но с оговоркой: начинайте, но имейте в виду, если у вас не получится, я умою руки. Откажусь от вас. При этом сделаем так, что вы меня изолировали, я ничего сделать не мог (это на случай провала путча).

Горбачев не мог не знать о недавнем решении народных депутатов СССР, в каких именно случаях предусмотрено введение чрезвычайного положения с последующими утверждением Верховным Советом. Для этого должно быть в наличии хотя бы одно из четырех условий. Первое условие: состояние войны. Второе: крупномасштабные стихийные бедствия. Затем, такие же крупномасштабные технологические катастрофы (типа чернобыльской или больше) и, наконец, эпидемии.

Ни одного из этих условий не было. Горбачев согласился с логикой ГКЧП о том, что другого пути сохранить СССР нет, но отказался подписывать указ o введении чрезвычайного положения, мотивируя это тем, что он слишком тесно связал свое имя с демократией и что его лучше иметь в качестве неприкосновенного политического запаса.

25 августа я занес статью Третьякову (гл. ред «Независимой гащеты»). Тот прочитал, покрутил головой: а вдруг не так? Обвинение-то серьезное. Давайте подождем, может появятся какие то подтверждения. Ждал год и опубликовал в годовщину путча 21 августа 1992 года.
см. НАШ СКРОМНЫЙ ВКЛАД В ИСТОРИЧЕСКИЙ ВОДЕВИЛЬ

Несколько слов о ядерном чемоданчике с красной кнопкой. На самом деле это мощный радиопередатчик с правительственными кодами с выходом на спутник и с возможностью прямой связи с президентами главных ядерных стран. Весит он около 11 кг. Там же находится и та самая красная кнопка, с помощью которой выдается команда на запуск межконтинентальных баллистических ракет с ядерными головками. Одной этой кнопки недостаточно: нужно, чтобы аналогичные кнопки были нажаты еще двумя высшими военными чинами: министром обороны и начальник генштаба.

Вот он, пристегнут стальным браслетом к руке полковника, который всегда неотлучно находится при президенте. Даже когда тот обходит почетный караул. Во время операции на сердце у Ельцина два офицера-«носильщика» сидели в вестибюле больницы, и как только Ельцин пришёл в себя, «ядерный чемоданчик» внесли в его палату.С помощью ядерного чемоданчика также предусматривается возможность обращения президента к нации в течение 10 минут после объявления чрезвычайного положения.

Ядерный чемоданчик в Ельцин-центре

Ах, да. Черняев ведь пишет, что оба офицера при чемоданчике отбыли с путчистами в Москву. А вот этого не могло быть в принципе. По регламенту эти два офицера подчиняются только лично президенту (он же главнокомандующий) и более никому.

Более того, они не имеют права его покидать, даже если он сам отдаст им такой приказ. Как, скажем, летчик или водитель автомашины не имеет права выполнять приказ начальника, нарушающий правила безопасности полета или вождения. У полковников при чемоданчике есть на этот счет точный и неукоснительный регламент. И уж тем более никто иной не может приказать им покинуть, так сказать, пост номер один. На случай насилия они обязаны применить свое табельное оружие, которое всегда при них.

Новому президенту Путину торжественно передается ядерный чемоданчик

Отъезд двух офицеров с ядерным чемоданчиком мог произойти в единственном случае: если бы Горбачев был отрешен от должности юридически, законным образом. Например, решением Верховного Совета и Верховного и Конституционного судов с соблюдением всей процедуры импичмента. Все остальное было бы покушением на национальную безопасность и расценено как попытка теракта против высшего лица государства.В общем, никак не могли два приставленных к ядерному чемоданчику улететь с путчистами в Москву. Стало быть, невыход на связь с внешним миром был у Горбачева добровольным.

В общем, его позицию можно понять: он до конца бился за сохранение СССР, или хотя бы того, что можно было от него оставить — союз 9 республик. Если это можно было сделать через чрезвычайное положение, нужно было пойти и на это. Но — при условии и гарантии успеха. А если нет — тогда извините, вы будете объявлены авторами государственного переворота. Горбачев ни тогда, ни теперь не мог бы признать, что та самая демократизация и возвращение к общечеловеческим нормам, которые он прокламировал и по мере сил вводил в жизнь, невозможны без распада СССР. Ибо сам Союз скреплялся идеологией большевизма и строился исключительно на кадровой политике КПСС.

Так как гласность разрушала идеологию, а зачатки демократии постепенно парализовывали власть партии (вплоть до выбрасывания из конституции статьи 6 о КПСС как о руководящей и направляющей силе), то после их резкого ослабления весь скелет, на котором держалось тело СССР сломался и вместе с ним рухнуло государство. Ему более не на чем было держаться. Хрястнул становой хребет, лопнула нутряная жила.

То, что при отказе от идеологии коммунизма и при лишении партии кадровых назначений СССР исчезнет было некоторым ясно и ранее. Я публично об этом говорил на ОДИ в Иркутске в январе 1989 года. Да, такова была плата за возвращение в цивилизацию. И это еще самая малая плата — могло быть и хуже, с гражданской войной, как при распаде Югославии.Коммунизм — идея дикая и утопическая, даже каннибальская, но невероятной мощи как и всякий культуропорождающий миф. Ни много, ни мало, он обещал перейти от предыстории, каковой мнилось все происходившее на Земле до Маркса и до 1917 года, «к собственно истории» (это – слова Маркса). Когда человек сознательно, а не стихийно, как раньше, начнет строить новое разумное общество.

Перспективы были грандиозны: вместо старого мира насилия и наживы, дикого контраста бедности и богатства грядет мир братства, любви, высочайшего взлета творческих возможностей всех. При неограниченном изобилии материальных благ. Понятен лучезарный энтузиазм романтических комсомольцев.Когда с мифа коммунизма снялся камуфляж правды, то стала ясна его мифологическая природа — именно поэтому умерла советская цивилизация. Важно то, что пока в миф верят как в правду, он держит на плаву национальную идею. Если разрушится такой миф, то падет и все, на нем построенное. Верно и обратное: разрушение построенного приведет к падению мифа, точнее, к его десакрализации.

Вернуться в то прежнее состояние, о чем мечтают поныне разные имперцы абсолютно невозможно. Так же, как невозможно вообще вернуться в прошлое.Я когда-то по этому поводу хотел написать небольшой притчу-триллер. Так и не написал, но сохранился сюжет этой притчи. Этим сюжетом и закончу.

Один инженер по фамилии Снитко решил поехать и провести летний отпуск в сторожке лесника в сибирской глухомани. В поезде какой-то бомж вытащил у него конверт с паспортом, о чем инженер узнал только приехав. Самого бомжа в пьяной ссоре выкинул на всем ходу из вагона какой-то хулиган. В сторожке у лесника инженера свалил летаргический сон, в котором он пробыл 10 лет. Тело выброшенного из вагона бомжа случайно нашли в овраге месяца через два, опознать было невозможно, но паспорт при нем. Сообщили в райотдел милиции и по месту жительства, что, мол, гражданин Снитко в живых более не числится.

Через 10 лет бывший инженер очнулся и был отправлен добрым лесником в свой город. Пришел Снитко домой, там дверь открывает жена. Реакция от ужаса до страшного смущения. Бывшая жена давно замужем, у нее уже трое детей от нового мужа. Оставаться никак нельзя.

Дальше сплошные терзания. В милиции на него смотрят как то ли на проходимца, то ли на безумца. Из квартиры выписан как умерший. Как вы докажете, что вы тот самый? Друзей не осталось. Кто умер, кто эмигрировал, кто переехал, кто заболел, кто спился. Так ведь соседи подтвердят. А и соседей почти не осталось. Один признает, похож вроде, но утверждать точно не может: столько лет прошло. Брат оказался в другой стране, да он с ним в страшной вражде, от него не только помощи ждать нечего, а еще и совсем утопит. На работе его место было занято другим, потом то подразделение закрыли, а фирма обанкротилась. Никого нет. Милиция сдала бродягу в психлечебницу. Оттуда удалось бежать.

На остатки денег от лесника инженер взял билет и поехал куда глаза глядят. Какой-то случайный попутчик в поезде проникся диким положением инженера. Хороший ты человек, говорит, но тебе не повезло. Так уж вышло, что твое место всюду занято. Как бы несчастный случай. Гибнут же в катастрофах хорошие люди? Ну, там в автомобильных или авиационных. Или в наводнениях. При пожарах. Да и просто умирают. Жил-был, а потом — раз – исчез.
— Нет выхода?
— Есть.
— Какой же?
— Уйди ты от них всех.
— Навсегда?
— Именно.
— А поможешь?
— Помогу. Выйдем в тамбур?
Попутчик дружески столкнул инженера на всем ходу. Траектория оказалась точно такой же, как у того бомжа – поразительное совпадение. Тут попутчик вспомнил, что давно, лет десять назад, на этом самом перегоне, не доезжая до станции Ерофей Павлович, он вот также выбросил из вагона какого-то наглого бомжа.
Тело инженера нашли через два месяца в овраге полосы отчуждения. Опознать не смогли, да никто и не пытался. Свалили в общую яму для бродяг и беспробудных алкашей.

Инженер почти добровольно соскочил с паровоза современности.

Ушел СССР, освободил место. Оно занято другими. В бывших республиках, ныне независимых ни от кого, разве что от НАТО, странах свои первые парни на деревне. Замашки России на прежнюю роль пугают и отвращают. Не случайно именно страны бывшего Восточного блока (Польша) и республики СССР (Литва, Украина, Эстония, Грузия) наиболее решительно требуют осадить Россию. Дабы знала свое место. Это место пока – сырьевого придатка и керосиновой лавки. Но со временем, как думают русофобы, место будет выделено на историческом кладбище третьего тысячелетия, поближе к выгребной яме эпохи.

P.S. В качестве приложения — несколько цитат из Черняева. Он все больше понимал, что значит их писанина для вождей.16 апреля 78 г.Во вторник Б.Н.(зав отделом агитации Пономарев) собрал чуть ли не всю консультантскую группу и замов. Наговорил (под стенограмму) около 18 страниц текста. И все это либо запугивание американской (!) гонкой, либо словесно-идеологические «доказательства», что мы хорошие и нас не надо бояться, либо прожектерские, наивные предложения о сотрудничестве с социал-демократами. И все это, повторяю, –для прожженных политиканов, в основном антисоветчиков и антикоммунистов.

Пришлось фактически заново писать текст. Предыдущий вариант был разумней –менее банален по аргументации и не так криклив.

Арбатов, который привлечен к написанию в качестве «внешнего советчика», в ужасе от этой пономаревской демагогии. Ну, а мы привыкли, да и деваться некуда. Местами словесность получается даже красивая.

При всем этом сидит на мне Блатов с интервью Брежнева для «Форвартса».

Четвертый вариант уже ему преподношу. Он то и дело вызывает… и каждый раз мука адская: то, на чем он настаивал по предыдущему варианту, оказывается, совсем не нужно; то, что отредактировано по его же совету в уже им принятых абзацах, оказывается хуже, раньше было –предпочтительнее…

Разговор идет так: две минуты он нудит (ничего определенного, во всем сомневается, даже в том, что сам предлагает, а если ты усомнишься, то сразу отказывается), пять минут говорит по одному из многочисленных телефонов.

В результате «работа» над одним абзацем продолжается иногда по часу, полтора. Суслов заменил слово «исторический» на «важный политический» визит!!!все таки поразительное явление нашей современной жизни: охота за книгами (колоссальный черный рынок), за неортодоксальной музыкой, переполненность всех выставочных залов, если там хоть намек на оригинальность и т.п. Поиск духовности, что ли?

Реакция на бессодержательность и казенную пышность официальной сферы, которая теперь не вызывает даже любопытства. От нее отмахиваются анекдотами –не борются, не протестуют, а именно отмахиваются.

Кто мы при Брежневе? Об этом долго думал в Юрмале. Попробую сформулировать. Так вот: я, Загладин и Ко–аппаратчики эпохи Хрущева-Брежнева, т.е. люди, которые не в состоянии придумать никаких новых идей. Идеи Хрущева оказались иллюзиями или прожектами. А при Брежневе вообще никаких идей: всего лишь приспособление, медленное и с натугой к меняющейся действительности, внутренней и внешней.

Который раз вдруг столбенею перед мыслью, что ничего не понимаю в самых простых вещах, не вижу смысла в простом газетном тексте, не понимаю значения общеизвестных ходовых слов, исчезает связь слов, фраз с реалиями, которые они должны обозначать. Все чаще это случается при чтении заурядных политических текстов. Сегодня такое испытал, когда читал речь Суслова при открытии новой АОН. Это пугает. Какой же ты политический человек, если в твоем сознании исчезает значение символики политических текстов?! Отчасти это, видимо, и потому, что сами эти политические тексты вырождаются и означают уже совсем не то, что имелось в виду, когда возникал советский политический словарь. Становятся ритуальным «Отче наш»…, в котором имеет значение лишь верность канону, смысл которого (реальный) тоже давно забыт…

11 декабря 78 г.

Брежнев, открывая каждый вопрос, зачитывает «свое» мнение по бумажке, подготовленной Александровым. Читает косноязычно, невнятно, -такое впечатление, что он сам не понимает смысла читаемого. Этим уже предопределяется решение. Однако, ксчастью, не всегда. Потому, что потом начинается свободное, без бумажек (хотя и с ведомственным оттенком) обсуждение, ход которого Главный явно не улавливает, а потом (так было несколько раз) беспомощно спрашивает: «Так что же мы решаем?»… В такие моменты к нему подбегает Боголюбов (зам. Общего отдела, зам. Черненко) и подсовывает, по-видимому, уже сформулированный итог –«решение».