Последний подвиг академика Степина

Вячеслав Семенович Степин, который для меня всегда был и останется Славой, был похож на большого дельфина. У него, как и у дельфина, нижняя челюсть немного выступала перед верхней и это придавало лицу немного улыбающийся вид. Но и добродушен он был как дельфин. Как бы спрашивал: вводите в меня информацию (его любимое присловье), я дам ответ на наши вопросы. На ваши проблемы.

У него и мозг был огромный, дельфиний, не менее 2 кг. Это видно по высокому лбу и большой голове. Но у дельфина мозг одной половиной спит, второй — бодрствует. Потом половины меняются местами. А у Славы мозг работал круглосуточно, даже во сне. Именно тогда совершалось таинство озарений, инсайта и всяких прозрений (как и у Менделеева и Эйнштейна) . Утром он «осознавал», строил логические схемы и обосновывал идею данными разных наук.Есть сходство и с Ипполитом Матвеевичем Воробьяниновым в представлении Остапа Бендера: гигант мысли, отец русской демократии и особа , приближенная к императору. Нет, отцом русской демократии он не был, равно как и особой, приближенной к императору, но вот зато гигантом мысли — был. О его заслугах сейчас много говорили и писали, все это есть в статьях о нем, есть и в энциклопедиях.И вот, при всем пиетете к гиганту мысли, я вдруг столкнулся со странной загадкой.Узнал я о смерти Славы в тот же день, 14 декаря. Но — из частного источника.

Стал ждать официальных сообщений. И — поразительно — их не было двое суток! Первые сведения появились только 16 декабря, притом не на первых полосах важных новостных источников, а на каких-то второго и третьего ряда. Комсомольская правда и вовсе очнулась от анабиоза 17 декабря.

Не было и официального некролога с подписями «важных лиц». А ведь это в высшей степени странно: Степин бывал за свою довольно-таки длинную жизнь (84 года) директором института истории естествознания и техники, директором института философии, академиком -секретарем отделения общественых наук РАН, председателем философского общества России. Награжден орленом «Дружбы народов», орденом «За заслуги перед отчеством», лауреат госпремии. Был он и почетным академиком и профессором институтов и академий разных стран. То есть просто по рангу, по номенклатуре таким должностям и наградам по чину положены под некрологом подписи министров науки, образования, президента РАН и пр. Ничего не было. Даже город его молодости и начала научной карьеры — Минск никак не откликнулся в первые дни на уход своего выдающегося гражданина.

В чем тут дело? Дело в его последнем подвиге. Уже не научном, но экзистенциальном. Который даже выше научного. В подвиге безоглядного рывка из одного состояния жизни в другое — в вечность и, некоторым образом, в бессмертие. Слава добровольно ушел из этой, как писали в старорежимных газетах, юдоли скорби и слез.

Я видел Славу в записи во время его доклада в Институте философии в конце апреля этого года. Он поразил меня худобой. Слава был очень спортивным человеком. Отлично играл в баскетбол, бадминтон, настольный теннис, плавал, в молодости держал дома штангу и показывал хорошие результаты. Высокий, 182 см., атлетически сложенный. А тут — как вешалка для костюма.

Эх, подумал я, а не рак ли это? И потом, и в день рождения 19 августа, и позднее пытался ему звонить — домашний телефон не отвечал . Теперь стало ясно: он — в госпитале. А тогда…ну , мало ли где. Он много ездил и по стране и по миру.

Мы в свое время, когда были неразлучны (это в Минске) много говорили на темы небытия. Он к этому относился спокойно. Ну, законы природы, против них не попрешь. Тело бренно, да. И обречено. А как же сознание? А сознание идеально и потому не подлежит уничтожению. Платоновские идеи, они вечны. Но твое—то личное сознаие — оно где будет? Ну, можно предположить, в мире платоновских идей. Или станет частью гегелевского мирового разума, абсолютной идеи. Или «лучистым человечеством» Циолковского.Да и то верно. Станет частью мирового информационного поля и будет управлять расширением Вселенной. Направлять и спасать кусочки жизни в разных частях метагалактики для поддержания смысла существования всего мироздания. Иначе зачем оно нужно?

Последний подвиг

Он тогда вполне отрешенно говорил о том, что не стоит цепляться за ставшую бессмысленной жизнь, особенно если она сопровождается болью и страданием, и впереди нет ничего, кроме безнадежности, мучения, темноты и животного ужаса. Да, нужно найти в себе мужество и уйти достойно «с гордо поднятой головой».

И он это сделал! Как? Самым безболезненным способом — горсть снотворного и обморочный глубокий сон без сновидений становится вечным.

Вот и стало понятным молчание прессы в течение двух суток. Решали как быть, в какой форме сообшить. Суицид ведь в России считается чуть ли не преступным деянием. И группы по склонению к суициду преследуются в уголовном порядке. Об эвтаназии и речи не может быть.

Все это идет из православия, где самоубийство полагалось тяжким грехом. Жизнь получена от Бога и человек не имеет право распоряжаться этим даром. Бог дал — Бог взял. И отступника нельзя ни отпевать, ни хоронить на кладбище. А в СССР (да и теперь в России) право на жизнь дается государством и только оно вправе распоряжаться ею.

Славу не отпевали. И не писали некрологов. Была гражданская панихида в траурном зале РАН, а потом — кремация (что невероятно для людей такого ранга) и похороны на Хованском кладбище. Без присутствия сиятельных лиц. А ведь Хованское — это кладбищенское захолустье, некий аналог «за церковной оградой», на неосвященной земле.

Можно ли доказать мою версию? Да. Хотя на уровне документов это знает только патологоанатом, но он дал подписку о неразглашении.Кстати, нигде не было сообщения о причинах смерти, которая обычно излагается в некрологе. А тут, как выше сказано, и некролога-то не было.

И вот что удалось мне установить. Первые сообщения звучали так: Умер знаменитый учёный Вячеслав Стёпин16 декабря, 12:20https://life.ru/t/%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8/1178736/umier_znamienityi_uchionyi_viachieslav_stiopin

16 дек 2018

Уважаемые коллеги!
Нас постигла печальная весть о кончине нашего дорогого коллеги, учителя, друга и товарища академика Вячеслава Семеновича Степина. Соболезнованияhttp://rfo1971.ru/stepin-v-s-19-08-1934-14-12-2018-soboleznovaniya/Общество, 16 дек, 14:13 69 331
Умер почетный директор Института философии РАН Вячеслав Степин Подробнее на РБК:
https://www.rbc.ru/rbcfreenews/5c1632779a7947e8b24caf6c16 декабря 201813:08 Умер академик Вячеслав Степин

https://www.vesti.ru/doc.html?id=3095358

Admin (Декабрь 17. 2018)

16 дек. Скончался глава философии РАН Вячеслав Степин

Как видите — — и знаменитый, и глава философии, и выдающийся…. И ничего о причинах.

И вот в малоизвестном издании читаем:

Стёпин Вячеслав Семёнович, 19 августа 1934 г. – 14 декабря 2018 г.16 дек.

Президиум Российского философского общества, редколлегия и редсовет журнала «Вестник РФО» с глубоким прискорбием сообщает, что сегодня на 85 году жизни после продолжительной болезни скончался Президент Российского философского общества, Почётный директор Института философии РАН, доктор философских наук, профессор, академик РАН Стёпин Вячеслав Семёнович.

Траурная церемония состоится 18 декабря (вторник) в 11.00 в Ритуальном зале Российской академии наук (Ленинский проспект, 32а. Вход со стороны Москва-реки, зона «B», подъезд № 3).
Отправление автобусов от Института философии РАН – в 9.45.
Прощание пройдет в крематории на Хованском кладбище.
Поминки Вячеслава Семёновича Степина начнутся в 17.00 в Красном зале Института философии РАН (6-ой этаж).

http://rfo1971.ru/stepin-v-s-19-08-1934-14-12-2018-nekrolog/

Текст без персональных подписей. Только тут мы видим, что сказано про продолжительную болезнь. А вот тут почти признание:

16 дек. Трагически оборвалась жизнь главы Института философии РАН Вячеслава Степина….

Источник: https://inforeactor.ru/198849-umer-sozdatel-nauchnoi-shkoly-rossii-glava-filosofii-ran-vyacheslav-stepin

Ну, это можно понять, только если заранее знать о чем идет речь. Скорее эта формула — «трагически оборвалась жизнь» относится к несчастным случаям, авто и авиационным катастрофам. Почти никогда — к убийствам и самоубийствам.

Все же на третий день в верхах решили, что вышло как-то нехоршо. Знаменитый, основоположник, гордость науки, награжден высшими орденами России… Была дана некая команда, и началась она с телеграммы соболезнования от самого Президента В.В. Путина! Было оно адресовано сотрудникам института философии и родным и бизким Степина.

Вот она:

Заметим, что телеграмма от 17 декабря, причем отправлена вечером , почти в 8 часов.

После этого на сайте института философии открыли персональный раздел «про Степина» (18 дек) с соболезнованиями, и они посыпались ливнем. см. https://iphras.ru/stepin.htm

Экзистенциальная тайна

Вот так скрывают последний подвиг Славы Степина. Да, он совершил подвиг ради своего достоинства. Не хотел страдать сам и не хотел заставлять страдать других.

Он в последние годы как-то тяготел к буддизму, чей основной постулат — жизнь есть страдание. И уход в паринирвану есть способ избежать его.

Не всякая жизнь есть страдание, мог бы поправить Слава, но невыносимая. И ставшая бессмыссленной. Вот такая — не нужна. Это жизнь распадающегося тела. Нужно оставить его тленной участи всего тварного мира и освободить дух. И он это сделал!

Как именно уходит человек – это экзистенциальная тайна, и она никогда не будет разгадана.Ибо это, казалось бы, знает только он один. Но в момент ухода его земное сознание испаряется, и вместе с ним все возможное знание – и о мотивах, и о последнем решении, и о том, как и кто увел его навсегда, если то было насильственное умыкание. А если естественное, то обычно человек и не знает, что вот оно, наступает. Он как раз думает, что выздоравливает.

Я сказал «казалось бы, знает только он один» не случайно, ибо и этот единственный один тоже не знает. Бывали случаи, когда вытаскивали из петли, но, кроме смутных речений, ничего услышать не удавалось. Все судьбоносные решения свершаются в подсознании, в черном ящике, так что на белый свет выскакивает готовый результат, а потом все, в том числе и решивший, ломают головы: как же это могло произойти. И начинают под готовый ход подводить логику, факты, причины. Обосновывают, одним словом.

В свое время я как бы пережил уход в небытие — операцию делали под мощные двойным наркозом (потому что рядом был тройничный нерв — наиболее чувствительное место в нашем теле). То есть помимо наркотической инъекции еще произвели интубацию — внедрили трубку в трахею, отключился дыхательный центр (такова глубина наркоза) и дыхание осуществлялось машиной принудительно.

Так вот, из этого состояния я выходил целые сутки и то была полная имитация потустороннего. Настолько, что не хотел возвращаться в этот мир.

Когда меня часов через 12 после операции пришли навестить родственники и стали спрашивать, как ты, мол, себя чувствуешь, говорить всякие слова участия, я хотел только одного, чтобы меня никак не беспокоили и не заставляли мучительно пытаться шевелить губами для того, чтобы сказать даже одно слово «хорошо», чтобы оставили все как есть, дали бы снова погрузиться в вечный мрак, где нет ничего, и нет никаких волнений, забот, мыслей и даже чувств. По ту сторону добра и зла. Это было то, что буддисты назвали бы нирваной. Не блаженство, нет, а полное растворение в ничто.

После этого я понял (нет, не то слово, не понял, а прочувствовал), что смерть совсем не страшна. А потом отошел, привык к жизни, к ее нелепостям и неожиданностям, привык быть любимым и любить, и сейчас снова стало как-то неуютно перед разверзающейся впереди беспросветной бездной. Да-с, жизнь — очень вредная привычка. И, как всякая пагубная страсть, не может кончиться хорошо.

Набоков в «Других берегах» удивлялся тому нелепому обстоятельству, что человек не боится бездны небытия перед его рождением, и страшится точно такой же после своей смерти. Хотя там и там простирается черная бесконечность, когда мыслящего тростника Паскаля не было и посему никто не пел песню «Шумел камыш».Бездна до нас — она ведь была без нас. А бездна после — она уже с нами.

Набоков был бы прав только в том случае, если бы прошлое и будущее были эквивалентны. Иными словами, если бы время было обратимо. А оно стрелой как раз летит из прошлого в будущее, но никак не наоборот. В противоположную сторону не только не летит, но даже не ползет. И этот, рожденный ползать, все равно летит в будущее.

Слава Степин — одно из лучших созданий Земли и замысла природы. Он, наряду с Эйнштейном и другими великими умами, будет совершенствовать эту Вселенную, и они найдут способ помочь нам, простым обитателям небольшой планеты по имени Земля, накручивающей эллипсы вокруг заурядной звезды — Солнца. Заурядной оно было до появления великих светил разума. Теперь — уже знаменитое Солнце.

Ниже — кое-что из моих воспоминаний о Славе Степине, которые я в разное время давал в своих статьях.

Когда мы были молодыми

Слава Cтепин (в центре), справа — Валерий Лебедев, слева — Альберт Шкляр, 1966 год

Начинаешь вспоминать и всплывают разные эпизоды, и не остается сомнений в том, что таки — да, были мы.

Слава Степин был в Минске человеком заметным. Ярким. На его лекции народ валил валом. Из других институтов тоже. Особенно по эстетике. Много обсуждали авангард, всяких абстракционистов-экспрес-сионистов. Ну, и прошлых модернистов тоже.

Я пошел как-то на такую лекцию. С показом слайдов. Степин как бы положительно говорил о Фальке. И даже о Марке Шагале. В зале шумели и негодовали. Напирали все больше на идеологию. Мол, и Фальк, и Шагал, и прочие кандинские далеки от народа. Завихрения у них. Марк Шагал этот все время отставал от запросов времени. Я вставил: “Это точно. Чем дальше Шагал, тем больше отставал. Такой вот диалектический станковист”. При этом я случайно дернул ногой и выключил проектор.

Настала темень. Я сообщил, что это художественное оформление лекции – иллюстрация “Черного квадрата” Малевича (я тогда часто говорил реминисценциями из Ильфа-Петрова). Слава засмеялся.

Слева направо: Слава Степин,моя сестра Люда, Альберт Шкляр, Валерий Лебедев

Дали свет. Степин стал осторожно все сводить к праву художника на эксперимент и свое видение мира. Тут и конец представления.

После лекции он подошел ко мне: “Это вы ловко пошутили про Шагала, который чем дальше, тем больше? Да уж – я. Было это в 1964 году.

Так состоялось наше знакомство, превратившееся затем в тесную дружбу. Все-то мы вместе да вместе. На кафедре (позже, когда я поступил в аспирантуру) нас даже стали называть Маркс-Энгельс.

Знал Слава больше меня в философии и вообще в истории науки. И обладал более сильным мышлением. Зато я был активней. Он называл меня “переносчиком сильных взаимодействий”. Или короче – пи-мезоном. Но это прозвище не привилось, а привилось – Гусик, которое пошло от Альберта Шкляра, нашего третьего мушкетера.

Слава — обладатель мышления невероятной мощи. Мог находить и выстраивать логику самой запутанной ситуации. Не только в науке, но и в быту. Бывало, придем к нему обсуждать проблему, он садится, мы — вокруг. Говорит: «Ладно, вводите в меня информацию». Вводим. Через минуту он выдает результат — что происходит, как это понимать и что делать.

Лекции, заседания кафедры, совместные поездки в отпуск (в Крым, во Фрунзенское, на Кавказ). Какие фильмы снимали! Названия помню (да и фильмы сохранились): “Пессимистическая комедия”, “Гордиев санузел”, “Ночной позор”, “Танцующий вшивец”, “Зыркающие буркалы”. Хорошо было!

Слава в фильме «Пессимистическая» комедия в роли ватника
Слава Степин в роли поэта

Принимаю я экзамен, в соседней аудитории – Слава Степин. У нас сложилась традиция – если кто-то заканчивал быстрее (например, было меньше студентов в группе), то шли к товарищу и принимали в четыре руки. Для ускорения. На этот раз Слава зашел ко мне. Сидит студентка, вопрос в билете: направления современной буржуазной философии и их критика. Бормочет, что вся их философия реакционная и антинаучная.- А вы что, читали их философию?
— Не читала, но знаю.
— Ладно. Но вот тут у вас в билете: направления. Назовите их хотя бы.

Сидит, напрягалась, как при схватках. Ох, не к добру. Требовать от нее произнесения слова неопозитивизм” как-то негуманно. А “экзистенциализм” – просто садизм. Там было еще третье течение. В марксизме все как-то на тройки шло. Гегелевская триада. Три закона диалектики. Три источника, три составные части марксизма, три великих открытия в естествознании. Три классика (4-го, Сталина, за перебор давно выбросили). Ну, ячейка из троих членов, русская тройка, революционная “тройка”, на троих Это третье буржуазное течение было как-то проще в произнешении – неотомизм (от имени Фомы-Томаса Аквинского). Я подсказываю:
— Неото
— Аномизм !
— Похоже. Но еще не то.
— Анатомизм!
— Совсем тепло. А точнее?
— Неонанизм!

Слава одобряет.
— Правильно. Если все явления в мире разделить на онанизм и не онанизм, то буржуазную философию, безусловно, следует отнести к не онанизму. Я думаю, можно поставить положительную оценку.

Я ставлю «удовлетворительно» и студентка радостно выпархивает.Ко мне подходит следующая, у нее вопрос об искусственном разуме. Как раз недавно шел фильм — “Я- робот”. Или — «Меня зовут Роберт», не помню точно. Тут у студентки все смешалось.Она затараторила:
— Которые роберты думают, что они могут думать, это не так. Это неверно. Роберты думать не могут, а может только человек. А которые роберты, их делает человек, сами они ничего не могут и у робертов никаких мыслей не бывает.Ну что ж, — мы со Славой переглядываемся, — по существу верно.
— А откуда вы знаете про «робертов»?
— Да, — отвечает, — у нас в школе был Роберт, такой дурак. И потом двоюродный брат моей подруги тоже Роберт и тоже жуткий дурак.Ну, если так, то ваш вывод бесспорен. Не могут роберты мыслить – и баста.

Ехали мы со Славой Степиным как-то на 13-й международный конгресс по истории науки, чей высокий статус для нас немного омрачался только тем, что он проходил в Москве. В купе оказались с двумя девицами. Они были под впечатлением модного парапсихолога Тофика Дадашева, только и говорили о нем, да о Розе Кулешовой. Стрекотали как цикады. Слава с ученым видом говорит: “Парапсихология ненаучна”.

— Ну, вам бы только все отрицать. Известное дело, философы. Они ни во что не верят. А вы докажите, докажите, что ненаучна!
— Очень просто, — Слава поправляет очки. — Смотрите сюда: наша психология это психология на троих. (С этими словами он достал бутылку вина). — А вовсе не пара-психология.Надо сказать, довод был неотразимый. И девушки охотно с нами выпили.

На том международном конгрессе какая-то дама-докторесса философских наук ужасно долго вещала. Регламент был сильно превышен, а ее все неудержимо рвало цитатами. Остановить ее обычными способами было нельзя – она являлась супругой какой-то “очень значительной персоны” из ЦК. Председательствовал никто иной, как президент АН СССР Мстислав Келдыш. Он периодически вставал и всем своим видом являл призыв к порядку. Дама вроде бы переворачивала последнюю страницу. Келдыш облегченно садился. Дама продолжала, нависая над трибуной, причем ее бюст значительно превосходил таковой Ленина, который высился на заднем плане. Келдыш снова поднимался как живой укор. Зал зачаровано смотрел на даму с бюстом и на исполняющего роль ваньки-встаньки маститого академика. Наконец, Слава Степин довольно отчетливо произнес: “От такой дамы у президиума постоянно встает Келдыш”. Уж не знаю, услышала ли она, или смех зала тому причиной, но докладчица быстро свернулась.

Потом что-то докладывал физик Д.Д. Иваненко. В основном про то, что эффект Рамана он открыл раньше. И этот Раман ни при чем. Но вот такая несправедливость – эффект назвали его именем! И еще о том, что протонно-нейтронная теория атомного ядра – его и больше ничья. И что японец Юкава украл у него идею пи-мезонов. Повторил он это раз десять.

Да, так вот, ничего не зная о будущих воспоминаниях про этого Иваненко, нам как-то он не понравился. Слава уже не так громко сказал: «с паршивой овцы хоть файв-о-клок. Пойдем в буфет».

Март 1968 года – “Пражская весна”. А у нас еще зима. Всю ту весну Дубчека и прочих чехословацких товарищей уламывали оставить их выверты с улучшением социализма. Возможно, “Старший брат” в принципе сам не верил в его улучшение. Кто знает, может, он уже и так совершенен. Ну, это – вряд ли. Сами же все время говорили о совершенствовании социализма и даже призывали к этому. Но нечего ученикам лезть в коммунизм поперек старшего брата. Сначала мы свой улучшим, а уж потом вы — свой. По нашему примеру.

Союзный и республиканский КГБ провели у себя ряд совещаний: как противостоять угрозе идеологического повреждения здоровой нравственности народа. Ну, как? Известно как. Нужно обнаружить и удалить из народного тела ядовитые занозы. В первую очередь тех, которые соприкасаются с молодежью, тех, кто призван прививать, так сказать, и воспитывать, а сами…

В мае 1968 года, работа по обезвреживанию опасных пражских весенних ростков была в самом разгаре. Нужны были фигуранты для мощного охранительного доклада по идеологии для первого секретаря Машерова. Чтобы не только общими словами клеймить, но и на конкретных примерах показывать результаты проведенной работы. Ну и для острастки другим. Чтобы неповадно было.

Фигурантом был выбран Слава Степин. Молодой, подающий большие надежды философ. Но оказался неразборчив в идеологических средствах. Не имел закалки идейной борьбы. Ум да знания далеко не все. Если нет идейной убежденности, то они только во вред. До КГБ доходили какие-то смутные донесения о том, что ведутся “среди нас” разговоры о неверных способах построения социализма руками зэков. О безнадежности вести плановое управление экономикой, в которой производимая номенклатура идет на сотни тысяч и даже миллионы наименований. Да и вообще об этой революции, которой лучше бы не было. О том, что партия есть вариант средневековой церковной структуры. Чуть-чуть стал пробиваться самиздат, кажется, первым, что попалось, было “Открытое письмо Раскольникова Сталину”. И тогда же работа А.Д.Сахарова “О конвергенции”.

Вот все это разложение и надо было показать на конкретном материале.

В то самое время в Минске процветал Игорь Добролюбов, молодой кинорежиссер, уже ставший известным благодаря своему фильму “ Иду искать”. Как написано в аннотации, этот фильм “о судьбе ученого, который проходит сложный путь в науке” – парафраз на “Девять дней одного года” Михаила Ромма.

Был этот Добролюбов стрекулистом, бабником, потаскуном и выпивохой. В общем-то, ничего особенного. В среде богемы очень даже широко принято.

Весной 1968 года Белорусский КГБ задумал весьма хитроумную двухходовку. Нужно, чтобы Добролюбов пригласил к себе Степина и вызвал его на политический разговор”. Который следует записать. Но как это сделать, если 15 лет между бывшими одноклассниками нет общения? В “Белорусьфильме” находят еще одного деятеля – кинооператора Юрия Цветкова. Его жена учится на заочном факультете. Даже и не в нашем институте, а еще где-то. И ей якобы нужен зачет по эстетике. Все равно где. Цветков тоже знаком со Степиным. Он подходит к нему и просит о маленькой услуге. “Да ладно, — отвечает Слава, — давай зачетку, поставлю зачет — и всех-то делов”.

На следующий день Цветков звонит, благодарит, и говорит, что это дело надо бы отметить. Как раз Добролюбов приглашает. Давно не виделись, вот и повод есть.

Слава легко попадает в сети. Я не раз шутил, что когда ты на коне, будешь Степин. А нет – Песин. А если так на так, то с двойной дворянской фамилией Степин-Песин.

Обыграли его тогда. Дома у Добролюбова сидят, коньяк, икра, приятная беседа.

— Скоро, — говорит Добролюбов, — настанет новый 1937 год. Начнут всех сажать (К слову скажу, что очень похоже на нынешние причитания правых про “37 год Путина”).

— Не настанет, — отвечает Слава, закусывая балыком.

— Да это все ваша философская трепотня. Лишь бы языком молоть. Я тебе говорю, начнут сажать. Вон в Чехословакии что делается

Славу не трудно было завести на умничания. А тут еще такая подначка – “философская трепотня”, мол.

— Ладно. Для того чтобы доказать, что сейчас массовые посадки невозможны, я расскажу, почему они были не только возможны, но и необходимы в 30-х годах.

И начал рассказывать. С самой революции: почему да отчего. Это и сейчас звучало бы неплохо, а уж тогда…. Два кинодеятеля сидели, раскрыв хлебала. Но не настолько развесив уши, чтобы забывать о главном. Добролюбов подходил к соседнему столу, что-то там за картонкой с тортом шебуршил. Это уж потом мы легко вычислили, что переворачивал кассету, менял ее, да проверял уровень записи. А тогда Славу было не остановить. Да этого никто и не делал. Наоборот, требовали еще и еще подробностей.

Через пару недель объявляют, что в Политехническом институте будет проведен республиканский партийный актив и выступит на нем сам первый секретарь Петр Миронович Машеров.

Что-то смутно Слава ощущал. Была какая-то неопределенная утечка информации из ЦК. Она дошла до отца Славы, Семена Николаевича (он был в нашем институте доцентом), в прошлом — секретаря Саратовского обкома и председателя комитета и радиовещанию Белоруссии, должность уровня министра. Что-то настораживающее выдали. Что Машеров не просто так произнесет дежурную речь, а на острых примерах покажет. Кого-то из института распнут. У меня все сжалось – я-то знал о недавней встрече Славы с Добролюбовым. Но как мог успокаивал, — может быть, пронесет.

Сидел полный актовый зал. Мы, как беспартийные, дежурили под дверью.

Речь Машерова в месте, посвященном Славе, напоминала о лучшем творении Вышинского. В то время как весь советский народ, полный трудового энтузиазма и веры в правоту нашего дела, отдает все силы для скорейшего построения коммунизма, этого светлого будущего всего человечества, находятся некоторые….”.

Конец речи был ужасным и страшным: паршивая овца, урод в нашей славной семье, сорную траву с поля вон. Председатель собрания, дрожащий секретарь парткома (А.Ф.Богданов) прошелестел:

— Пусть Степин выйдет, пусть покажется людям и объяснит, как дошел до такой жизни.

Слава выходит к трибуне. Говорит, что никогда не позволял себе никаких антиобщественных или антипартийных высказываний. Что он как раз доказывал, что после критики культа личности в стране восстановлены социалистические нормы и что поэтому никаких массовых репрессий теперь быть не может. Вероятно, из его слов о нарушениях социалистической законности в прошлом, тем более, сказанных под пьяную лавочку где-то в компании (Слава знал, что публичное раскрытие провокатора, доносчика и осведомителя только усугубит его положение), были вырваны отдельные места и вне контекста доложены Петру Мироновичу.

— Вы это бросьте, — резко оборвал Машеров. — Я вот так держал в руках вашу речь (он показал рукой, как именно держал кассету, хотя само слово “кассета”, равно как и всякие упоминания о магнитофонной записи, напрочь в его речи и всех речах прочих отсутствовали, но всем это было и так понятно). Я два раза прослушал вашу, с позволения сказать, лекцию. И могу сказать, что у вас выношенные, можно сказать, зрелые антисоветские убеждения. Вы настроены явно антисоциалистически. Вы отрицали необходимость социалистической революции, вы чернили методы построения социализма в СССР. Вы выразили полное неверие в то, что вообще социализм и, тем более, коммунизм может быть построен.

Слава, как он поведал нам сразу же после актива, понял, что всякие попытки оправдаться бесполезны. Поэтому он просто сказал, что если он что-то не так понимает в истории страны и в политике партии, то просит дать ему возможность углубленно изучить этот вопрос и работой исправить все свои ошибки.

Ох, что тут началось! Выскочил декан энергетического факультета Руцкий и заверещал:
— Как очень верно сейчас сказал здесь Петр Машерович Миронов, таким, как Степин…

Председатель:
— Петр Миронович Машеров.

— Я и говорю, Петр Машерович Миронов сказал….
— Я вас поправляю еще раз: Петр Миронович Машеров.
— Да. Петр Машерович Миронов очень верно….
— Я лишаю вас слова.

Ничего, нашлись другие, которые не путали имени. Они доказывали свою верноподданность на один лад. Чуть ли не призывали расстрелять врага народа Степина прямо тут же, в зале.

Вот тут-то старший товарищ Петр Миронович и поправил раззудившуюся молодежь. А еще больше – пожилую.

— Вячеслав Степин еще молодой человек. Талантливый философ и ученый. Он серьезно оступился. Но он, хочется верить, может быть, сумеет извлечь суровый урок из случившегося. И, может быть, сумеет загладить свою вину и принести пользу партии и народу.

Это было спасение. Вернее – надежда на спасение. Машеров был человеком, искренне верующим в коммунизм. Он своей судьбой заслужил это право. Учитель математики сельской школы в Витебской области. Ушел в партизаны в самом начале войны — в сентябре 1941 года. Стал командиром отряда им. Щорса в соединении Константина Заслонова. Получил Героя Советского Союза в 1944 году за личную храбрость при подрывах немецких эшелонов. Человек лично очень порядочный. Его шофер – друг Машерова еще по партизанской молодости. Давно потерял реакцию, да и со зрением того-с. Но Петр Миронович до последнего его не заменял, нехорошо, дескать, это ж мой сябр. Вот этот лепший сябр и погубил и себя, и шефа: при возвращении Машерова из проверочной поездки по колхозам воткнулся (в 1980 г.) во внезапно выехавший на Московское шоссе грузовик с картошкой.

Что на том этапе дало соломинку спасения? Трудно сказать. Может быть, заслуги отца Славы, которого Машеров знал. Может быть, то, что Слава не стал утверждать, что ничего подобного он не говорил. Ему и нам было ясно, что Машеров слушал записанный разговор.

Но то была именно соломинка, не более. Важно было, что скажет кафедра. И что – партком и ректорат института. Кафедра в целом вступилась за Славу. Осуждали, конечно, но мягко. Дескать, нужно следить за своими словами. Мы – идеологические работники. Особо слово дали мне – все знали о нашей дружбе. Я сказал, что у Славы есть особенность разыгрывать возможные, виртуальные миры. Предположить, какая была бы история при таких-то и таких то исходных условиях. Совсем не обязательно, чтобы это была реальная история (сейчас это называется альтернативной историей). Ну, и еще, посоветовал я старшему другу, нужно тщательнее относится к выбору собеседников. С этим неожиданно все дружно согласились. Даже гнусным коммунякам (кои и у нас на кафедре были) сильно не понравилось, что вот так сидишь, выпиваешь, анекдоты травишь, а приятель на тебя телегу пишет да еще и разговор записал. Общий вывод: Степин нужен кафедре и он должен оставаться здесь работать.

Протасеня (заведующий кафедрой) же никак не унимался.
— Степин повинен пойти на завод и там повариться в рабочем котле.

О чем бы ни говорили, он все свое: на завод, к станку и там повариться в рабочем котле.

И проголосовал за этот так и не названный завод. Отводил от себя потенциальную угрозу. Тем более, что вот сидит профессор Карлюк и зарится на его место.

Партком и ректорат тоже были за Степина. Конечно, наказать нужно знатно. Куда денешься, ведь сам Машеров о нем ТАКОЕ говорил. Но и запасной ход оставил. Народ тогда был очень тертый по части нюансов и намеков. Сразу чуял, что еще можно, а что – ни за какие коврижки. Здесь уловили, что можно дать строгий выговор с занесением (последняя мера перед исключением). Просили оставить Степина на кафедре как талантливого ученого. Знали, что за это парткому и ректорату ничего не будет – иначе как же, по словам Машерова, Степин сумеет загладить свою вину и принести пользу партии и народу”?

Когда прямо на горкоме исключали меня, то вообще обошлись без института (московского Физтеха) и без первичной парторганизации (что было грубейшим нарушением устава). А заведующему кафедрой Юрию Ивановичу Семенову в горкоме прямо сказали, что всякая попытка защищать Лебедева (вроде ходатайств от имени кафедры) приведет к ее расформированию.

Райком партии Степина из партии исключил. А это – конец не только карьеры, но вообще профессии. Тогда только на завод, как и требовал Протасеня. Так ведь и на завод без разрешения партии не взяли бы (когда я после своего исключения, казалось, совсем в другие времена, пошел на завод “Динамо”, то меня взяли только после разрешения из райкома). А в случае со Славой в райкоме-то ведь всех этих тонкостей с выступлением Машерова не знали. Знали только, что Степин злостный антисоветчик. И вкатили формулировку: «За высказывания, отрицающие необходимость социалистической революции и порочащие методы строительства социализма в СССР». Ну и еще там дополнительно о неверии в идеалы коммунизма.

С такой формулировкой даже при Хрущеве впереди маячил лагерь. Но то, о чем я пишу, происходило в благостные времена добряка Леонида Ильича Брежнева. Его поцелуи взасос и наметившаяся слезоточивость сильно смягчали загадочную улыбку анаконды.

Мы пришли со Славой к нему домой (он жил с родителями на улице Карла Маркса, а рядом была улица Энгельса, они и сейчас так же называются). Как дела? Да вот так вот. Отец сам не свой, кулем сел на стул, мать – совершенно белая, схватилась за голову. Они пережили 37 год. Прошептала только: “Мы погибли”.

Я бодрячком таким (был у них за второго сына, точно так же, как и Слава у моих родителей) на правах своего, почти что весело говорю: “Да что вы, Антонина Петровна! Пустяки. Ну, подумаешь, исключили, не 37-й год, небось. Придумаем что-нибудь”. И под конец еще ляпнул: “Вы еще будете гордиться тем, что Славу исключили из такой партии”. Думал этим ее утешить.

Что тут случилось! В это почти невозможно поверить, но – поверьте. Антонина Петровна проковыляла ко входным дверям, настежь их открыла. Потом – к окну, распахнула его. И закричала, неловко передвигаясь от двери к окну и обратно, как-то нелепо загребая ногой и размахивая руками, повторяя одно и тоже:

— Мы любим советскую власть! Мы любим нашу родную партию! Мы любим советскую власть! Мы любим нашу родную партию!

Мы с трудом ее оттащили от окна. Уложили в кровать. Дали валерьянки. Она была убеждена, что уже всюду стоят микрофоны, что теперь слушают, как мы будем реагировать на исключение Славы. И если не так, как надо, если не будем славить родную партию за ее бесконечную мудрость и заботу, то вот они, в форме НКВД, с наганами на портупее, за дверью стоят наготове. Входят, руки за спину – и в черный воронок. И тут же — в подвал КГБ (а республиканский КГБ был как раз очень близко от их дома), всем пули в затылок.

Слава подал апелляцию в горком. Он там, мы (я с Аликом Шкляром) снова у входа. Ждали часа два – столько шло заседание горкома с персональным делом В.С. Степина. Наконец, показался:

— Слава, ну? ….
— Слава – (в) КПСС!

Мы обняли нашего командора. Выплыл! Конечно, со строгачом с занесением, но с этим можно жить.

Почему случилось это чудо? Наверное, потому (самое главное), что на прием к Машерову пробился отец Славы Семен Николаевич. Он униженно молил “не губить сына”. И был дан отбой в горком, и было даровано высочайшее помилование. Конечно, со ссылкой на решение кафедры и парткома с ректоратом с просьбой оставить Степина на кафедре с суровым наказанием. Ну, как же, партийная демократия. Учет мнения низовой партийной организации.

Все-таки – спасибо Петру Мироновичу. Ему как истово верующему в коммунизм помилование антикоммуниста далось нелегко. Как Машеров всегда выступал! Любо-дорого посмотреть! Он, говоря о скором пришествии всеобщего счастья, аж приподнимался на носки, чуть ли не подпрыгивал, как будто видя это коммунистическое светлое завтра и рассказывая народу о его приближении “по словам прямого очевидца”. Таких, как он, идеалистов тов. Сталин давно перестрелял. Машеров уцелел только потому, что был герой, партизан, да и партийную карьеру всерьез начал только после смерти Сталина.

Был у Добролюбова родственник (они были женаты на сестрах) — Женя Веранчик — человек выдающийся, слесарь-виртуоз 7-го разряда, которому задания на изготовление тончайших штампов лично давал министр радиопромышленности Васильев. Просто звонил ему домой. К тому же Женя писал пьесы очень похоже на стиль Дюрренматта. Но, в отличие от нас, Женя был ближе к пролетарской среде. Узнав о подвиге родственника, Веранчик сказал: “Ладно, поговорю с ним на понятном ему языке. Поучу малость”. Поехал к Добролюбову и смачно избил. Больше с Добролюбовым не общался и о последствиях учения не знал.

Слава года через три (после снятия строгача в 1970) ушел в докторантуру.

Здесь же уместна небольшая зарисовка из защиты докторской. Вернее, из несущественной, зато колоритной предыстории.

Жил такой человек — Нарский Игорь Сергеевич (1920-1994) — доктор философских наук, профессор Московского университета, заслуженный деятель науки РСФСР. Во время защиты докторской Степина Нарский приехал в Минск как его оппонент. Приходит к Степину на званный обед (это еще до защиты), видит у стены штангу. А тогда у нас троих немножко мушкетеров (третьим был Альберт Шкляр) были штанги и мы соревновались, кто больше толкнет. Нарский увидел, подскочил и попытался взять на грудь. Куда там, на штанге стояло 130 кг., он от пола еле поднял.

— Ну, а вы сами-то сможете? — с вызовом рявкнул оппонент.

Слава подошел, толкнул. Потом я.

— Ну ладно, я вам тоже сейчас. Тоже … Я вам сейчас покажу.

Нарский как был в костюме так вдруг и лег спиной на пол.

— Встаньте мне на живот, встаньте.
— Ну, как это, Игорь Сергеевич… Неудобно. Да вы поднимитесь, пол все-таки, а вы в костюме.
— Нет. Вставайте на живот. А то уйду.

Мы еще поотнекивались. Неудобно — это да. Но если перед защитой уйдет обиженный оппонент…

Сняли туфли, встали, ему на живот. Он весь напрягся. Через секунд 10 соскочили.

— Ну, видели, а? Можете так?
— Не-е-е-т, что вы… Так — точно не можем.
— То-то же!

Защита у Славы прошла на ура. Вообще надо было видеть и слышать его первые выступления в институте философии в Москве. Я там был раньше, еще когда готовил к защите свою диссертацию (проходил у них стажировку) и всячески “рекламировал” Степина. Наконец, руководство сектора и института пригласило белорусское диво на прослушивание. Слава широкими мазками набрасывал панораму конструкции науки и ее саморазвития. Как бы вырастало огромное здание, да и не здание даже, а некое небывалое живое существо. Слава свободно оперировал понятиями из любого раздела науки – будь то классическая механика, электродинамика или квантовая хромодинамика. Народ в зале сидел зубастый, но все спрятали клыки и зачарованно смотрели на доску с пересекающимися плоскостями, формулами, со стрелками, квадратами, которые графически поясняли положения доклада, каким образом, почему и как возникает наука.

В том же 1968 году мы со Славой познакомились с Александром Аркадьевичем Галичем. Я потом с ним подружился, но часто встречались и вместе со Славой , когда Галич надолго приезжал в Минск для проведения семинаров для белорусских киношников.

Имя Галича для многих значило очень много. Но для немногих — еще больше.

В 1970 году в Москву приехал знаменитый Станислав Лем. Он выступал в клубе Курчатовского института. Нам (со Славой Степиным) очень хотелось пообщаться с ним в частной обстановке. Но как подойти?

Поделился желанием с Александром Аркадьевичем, он тут же: «Мы хорошо знакомы, я сейчас напишу ему записку». Смотрю: «Дорогой Станислав! Рекомендую тебе своих друзей — Валеру и Славу. Найди возможность с ними встретиться — не пожалеешь».

После выступления мэтра философской фантастики подхожу к Лему, спрашиваю, не найдет ли он время для поездки к нам домой. Лем весьма удивлен: «Вы знаете (он свободно говорит по-русски) совершенно нет времени, все расписано по минутам». Я молча протянул ему записку. Лем пробежал глазами, произнес: «Это другое дело. Я отменю на сегодня ряд встреч, приезжайте ко мне в гостиницу «Варшава» в семь. Сумеете?»
Что за разговор! Не могу удержаться от одного момента, уже не в связи с Галичем, а в связи с Лемом. Уж слишком он поразил мое воображение. Первый вопрос, который я задал ему, когда мы шли к машине: «Пан Станислав, как к вам относится польское правительство?» Он засмеялся: «Примерно, как к редкому животному: с одной стороны хочется застрелить, но с другой — показать иностранцам. Пока второе несколько перевешивает». А потом мы просидели до двух ночи (!). Это был такой праздник мысли, что мы часов не наблюдали.

Ну и вот теперь, спустя почти 50 лет, этот праздник мысли ( от постоянного присутствия Славы Степина) всегда со мной.

Захожу как-то к Славе в кабинет в 1998 г. Как раз в разгаре жуткий финансовый кризис в России. За пару лет до того выпустили так называемые ГКО — Государственные краткосрочные облигации, запустили их даже за границу. А потом объявили дефолт (в 1998 г.) — не стали по ним платить. Это была пирамида государственного масштаба. Чубайс тогда похвалялся, то надули этих буржуев на Западе на 20 млд. долларов. Наличности в стране мало, настолько, что кое-где зарплату стали платить этими самыми ГКО. В том числе и в институте философии.

На столе у Славы — свежая газета, я краем глаза вижу заметку о забавном происшествии: на каком-то дворе в деревне индюки стали склевывать белые шарики. Вдруг их стало раздувать в большие шары и они начали взрываться как шумовые гранаты. Оказалось, индюки склевали рассыпавшийся карбид. Показываю заметку Славе. Он задумчиво: может и мне моим сотрудникам скормить карбид вместо этих ГКО?

Вот тут мой разоговор со Славой КАК НАМ РЕОРГАНИЗОВАТЬ РОССИЮ

Я тогда прилетел в Москву, зашел в институт философии, подхожу к кабинету директора, навстречу секретарша: «нельзя, нельзя». Я — Степин в курсе. Хотя даже не созванивался. Засовываю голову в дверь. О, Валера, заходи. Говорит секретарше: следующую встречу перенесите. И, пожалуйста, чай с бутербродами.
И вот мы сидим и начинается праздник мысли. Этот разговор записан и воспроизведен дословно.

Институт философии, Москва 2006. Слава Степин (справа) и Валерий Лебедев (слева)

Приложение. Фильмы со Славой Степиным

Текст в фильме «Жди меня» читает Слава Степин

40 дней после Славы

Вот и минули 40 дней со дня кончины философа, академика Вячеслава Семеновича Степина. Самого, пожалуй,, известного российского философа последних десятилетий. Да и не только российского — он был академиком и почетным профессором многих академий и университетов мира.

Ниже я без комментариев приведу кое-что из моей переписки с разными людьми по поводу смерти академика Степина. Часть из этой переписки шла в публичном пространстве — в ФБ, часть — была деловой.

Vladimir Mironov shared a post.D ecember 16 at 7:00 PM · (Завкафедрой и декан философского факультета МГУ, Член-корр РАН).·
Умирает известный академик, крупнейший философ, причем даже по статусу занимающий в этой академии серьезные должности и никаких сообщений на сайте РАН. Если мы себя так не уважаем, то и не надо требовать хоть какого-то уважения со стороны других, в том числе и со стороны власти.

Борис Шалютин В соцсетях, конечно, было. Но то, что нет на сайте РАН, — вопиющее безобразие. Вячеслав Семёнович Стёпин — не Юдин или Митин, настоящий большой ученый. Просто стыдоба!

Dear Владимир Васильевич (Миронов),

Спасибо за контакт. Я самый близкий друг Степина времен Минска. Тогда мы работали на одной кафедре в БПИ. Сейчас, в связи с его кончиной, занялся своего рода расследованием: почему не было официальных сообщений первые два дня. Это тот же вопрос, что задали вы.

Ваш ВЛ

Дорогой Валерий,

Я уже вчера прочитал Ваш материал и даже разослал его своим, включая директора ИФРАН и Гуссейнова.

Я последние 20 лет тоже был очень дружен с Вячеславом Семеновичем. Мы с ним много общались. Живем рядом и он часто бывал у меня дома. Страшно жалко. Но в вашу версию верить не хочется и думаю, что у меня тоже есть основания. Мы с ним много разговаривали и обсуждали планы, включая проведение конгресса. Он готовил две статьи в Вестник, в котором я редактор, обсуждали цикл лекций, который он хотел у нас прочитать. Обсуждали его идею о новом журнале. Слишком много планов, которые вот так разом можно было прервать.

А что касается реакции, это к сожалению, очень характерно для нашей страны. Я тоже кое-что выснял. Например, почему не было сообщения в РАН. Мне открыто сказали, что на сайте они этого не вывешивают, так как возраст у большинства предельный и это выглядело бы слишком ужасно. Глупость, конечно, но такие реалии. Я часто с В.С. был за рубежом, мы спорили, дискутировали, пили пиво. Моя жена из Германии, но долго живет здесь и к ней он тоже относился с огромным вниманием.

Где-то месяц назад предложил мне выдвигаться в академики осенью. В член-кор. он также меня в свое время выдвинул. Обсуждали планы подготовки. Я ведь тоже после тяжелой онкологической операции 2 года. А вот материал в целом ваш очень интересный и душевный. Я много знал о его жизни в Белоруссии (где , кстати, я служил в армии в г. Поставы), но не все. Поэтому спасибо Вам. У меня есть еще и другие ролики с его записями. Будем вместе скорбеть над смертью замечательного человека и ученого, невзирая на реальность ее свершения

Dear Владимир,

Спасибо за письмо. О вас и о вашей жене Дагмар (это также имя датской принцессы, потом жены Александра III Марии Федоровны) я теперь довольно много знаю, ибо просмотрел ваш ФБ до лета в поисках деталей о Славе.

У Славы была онкология. Кстати , и у меня «по этому делу» была операция на шее, опухоль на слюнной железе — уже давно, 26 лет назад. Слава был в последнее время в госпитале — это мой вывод.

Вам трудно поверить в его добровольный уход, но это так. Есть много других косвенных данных, которые я не привел в статье. Например, Лев Томильчик, акад-секретарь отделения физмат наук Белорусской АН, только от меня узнал о смерти Степина через 4 дня! А ведь Степин — член Бел. АН и притом Томильчик был соавтором Степина и его другом. А вот запись Михаила Печенко из Минска: «Я видел его в последний раз в Минске на конгрессе. Он был опечален, и это было заметно».

Я тщательно просмотрел прессу — первые сообщения где-то на задворках Минска появились только 17 декабря со ссылкой на ТАСС. От этого же числа соболезнование от Путина, а реально на сайте инст. философии все соболезнования появились 18 дек.

Не было и официального некролога, ибо в нем по принятой ритуальной формуле всегда указываются причины смерти, и должны быть подписи официальных лиц соответствующего ранга. Да и сам факт, что нигде нет медицинского заключения о смерти, говорит все о том же.

Слава ушел из жизни добровольно, и это и есть главная причина молчания официоза первые два дня. И сама эта Хованщина… Просто по рангу такого не может быть. как минимум — Ваганьково, ну, Троекурово.

Конечно, все это может показаться не столь важным. Но, как говорил, Оскар Уайльд: жизнь равняет всех, смерть показывает истинное величие.

Сначала ведь решение принимали в администрации Путина. Кто? Ну, на уровне Вайно или Кириенко. Оба, кстати из щедровитян, а Петр Щедровицкий долгие годы был советником и даже замом Кириенко.

Да, потом спохватились. Вдруг (не сразу узнал?) окрик от самого шефа: немедленно от моего имени соболезнования. Оно помечено от 17 декабря поздним вечером, но стало известно 18. А писать некролог уже поздно, да и похороны состоялись, «место встречи изменить нельзя».

Почему это для меня важно? Слава ушел с гордо поднятой головой. Он был не только гигантом мысли, но и этики. Чиновники этого не поняли.

У меня к вам просьба: не пришлете ли мне линки на ваши статьи? Я бы кое -что дал у себя в альманахе.

Ваш ВЛ

Liubov Chetyrova Большого светлого ума был академик! Надеюсь, что произошла ошибка, а не сознательно принятое решение. Буддизм тибетской самоубийство как способ решения проблем категорически отвергает.

Дорогая дама Люба, судя по всему, вы очень много знаете.

Поделитесь, плиз, где опубликовано медицинское заключение о смерти В.С. Степина. Что там сказано о причине смерти? Соболезнование от Путина появилось только 17 декабря в 8 вечера, а стало известным 18 декабря, в день похорон. Является ли совпадением то, что на сайте Инст. философии список с соболезнованиями появился тоже только 18 декабря?

Что вам известно о болезни Степина? Где он умер — дома или в госпитале? В каком именно? А почему все же кремация на Хованском? Ну, и совсем простой вопрос: почему первые официальные сообщения о смерти Степина появились только через два дня — 16 дек.

Буду признателен за помощь.

Ваш Валерий Петрович Лебедев

Ответ Владимира Буданова (доктор философских наук, РАН):
«Должен извиниться за предыдущее письмо, просто не прочел текст Valeriy Lebedev В.Лебедева.
Там, даже не полуправда, а постправда. Только сейчас прочел бред Лебедева про «последний подвиг » и обгаживание академиии.
Некролог, я сам его писал, на сайте ИФ РАН появился в день смерти, вечером в пятницу 1 4.12 — врет что только 16.12 .
Вячеслав Семенович был спокоен и готовился вернуться к себе на квартиру, был полон планов, в этом его подвиг. Кроме того, мы договорились о нетрадиционных формах лечения и он согласился, ни о каком суициде речи и не было, ВС еще вполне мог и надеялся побороться. — врет нагло, и как это кроме запрета на суициидальную пропаганду в России он гомосексуалистов не приплел.
Информация в СМИ запоздала из-за выходных дней а не из-за конспирологических бредней Лебедева. В пятницу просто не до них было
Ну, да Бог ему судья
Володя Буданов»

Valeriy Lebedev Ни на один вопрос, заданный мною, вы, Буданов, не ответили. О каком-таком нетрадиционном лечении рака вы пишете? Это — шарлатанство, как и вся ваша махровая «философия».

Некролога не было. Или вы не знаете, что это такое. И не сочиняйте про свой некролог на сайте инст. философии от 14 дек. Вам не следует прикрывать неблаговидные дела официоза. Это не ваша диссертация, которую вы мне так славно расписывали. Советская школа фальсификаций известна — сейчас вы будете готовы задним числом и некролог сочинить, и задним числом его поставить. Слава — могучая личность и он ушел гордо и достойно. А ваша позиция прикрыть его решение церковно-советскими лохмотьями «приличия» — отвратительна.

И коли уж вы попали под руку, продолжу.

Почему ни в одной биографии Степина нет ни слова о драматической истории с его исключением из КПСС? Это тоже позорно, не так ли? Да, в головах наследников большевиков, коими вы являетесь почти все — это так.

Почему никто из вас, никто из института философии, да в и вообще во всей стране не попытался разоблачить невероятного афериста Петрика? Трусишки, знали , конечно, что его крышей является Грызлов. Ничего, это сделали мы. И я тоже был обвинен Петриком во лжи, как это сейчас делаете вы, и подвергся невероятным угрозам. Нашлись все же настоящие ученые, Степин в их числе, довели дело до конца.

Вы с лакейской улыбкой принимали руководство ВАКом, да и всей наукой от уголовника Феликса Шамхалова, который раздавал и продавал докторские дипломы по всем общественным наукам нужным людям. Кто-то из вас поднял голос? Нет, жрали свое скотское говно.

А теперь — кто там у вас — Котюков? Сталинистка Васильева? У вас, малопочтенный, нет никакого морального права говорить ни о Степине, ни обо мне.

Занимайтесь тщательным пережевыванием пищи и перевариванием.

Виктория Лысенко, доктор философских наук, РАН

Валера, письмо Буданова все объясняет. Я подтверждаю: некролог появился в день смерти. Прощание и банкет были в высшей степени достойными…

Дорогая Вика, письмо Буданова объясняет нечто другое. Ты как будто не слышишь, что я говорю: частные сообщения без таких необходимых атрибутов как медицинское заключение и подписи статусных лиц не есть некролог. Независимо от того, где вывешен такой текст — в стенгазете ИФ или в фейсбуке. И некролога не было не только 14 декабря, но и вообще никогда . А о частных сообщениях мало кто узнал.

Буданов мне всегда казался человеком блаженным, но безобидным. И даже симпатичным. Он и сейчас мне кажется таким. Но письмо его было написано хамски, я в ответ тоже не был корректен, о чем сожалею.

Буданов мог бы обратиться к нам, ко мне, я имею связи с лучшим в мире центром по излечению и исследованию рака — госпиталем Mount Sinai. Тут все решается на уровне прицельной стрельбы по раковым клеткам, на уровне генетики. Вдруг бы смогли что-то сделать.

Странным образом во всей этой истории лучше всего себя показал Путин. Он своей телеграммой прорвал завесу…

Jan 15, 2019, 1:04 AM

Здравствуйте, Валерий!

Я писал Вам в конце прошлого месяца, но со слов Вики мое письмо не дошло. Увы. Прилагаю скан того своего письма. Речь идет о возможности публикации Ваших воспоминаний о В.С. во втором номере ж. «Человек». есть возможность для 5-6 стр. Если бы Вы могли сделать это в ближайшие дни, было бы хорошо. С уважением. Рубен Апресян (Главный редактор журнала «Человек»)

Dear Рубен,

Высылаю, 11 кеглем 6 стр. с одним фото. У меня много фото, но они занимают место.

Можно дать линк на youtube.com , там фильмы с участием Славы Степина.

У вас карт-бланш на редактуру и сокращение, если оно понадобится. Два эпизода, описанные здесь, почти никто не знает (кроме немногих живых в Минске ). Степин все это читал почти 20 лет назад и одобрил. Читали и участники тех событий.

Ваш ВЛ

После последнего письма Рубену Апресяну меня почти сразу озарило: а ведь моя статья не пойдет в журнал «Человек». Не пропустят ее. По многим причинам . Хотя бы по той, что исключение из партии коммунистов и сейчас в России воспринимается властями как нечто порочащее, как густая тень на субординационной репутации. Да и психологически — фактически, все нынешнее начальство было не просто членами партии, но и партийными бонзами. Или хотя бы комсомольскими. К тому же автор тоже был исключен, да еще и — эмигрант.Более того, я стал сомневаться в том, что апрельский номер вообще будет (как это планировалось) посвящен Степину. В лучшем случае даст — пару дежурных слов » с глубоким прискорбием».Это была гипотеза и для ранга теории нужен был эксперимент.Ради него я написал главному редактору журнала «Человек» записку:Dear Рубен,

Примерно через месяц из Панамы вернется наш со Степиным друг Шкляр. Не поздно ли будет ему посмотреть по своему архиву фото со Степиным? Или уже и так хватает? Как вообще идет подготовка номера? Чем еще могу помочь? Ваш ВЛ

Предполагая, что ответа не будет, сразу же черкнул записку Виктории Лысенко.

Вика, привет, как идут дела с апрельским номером «Человек», посвященном Степину? У меня есть интуиция, что плохо. Мои воспомнания вряд ли пропустят, да и вообще могут ограничиться парой казенных строк. Ведь даже его похороны в Минске прошли почти тайно — не было официального извещения и присутствовали только его формальная жена и пара дальних родственников. И ни одной строчки в минской прессе. Это уже что-то похожее на «осуждение Паганини». Как бы ты это объяснила? В.Л.

И тоже нет ответа. Ну, неудобно, я понимаю.

Проверил, есть ли хоть какие-то упоминания о Степине по случаю сороковин. Нет — ни одного Ни в российской прессе, ни в белорусской.

А и не надо. Журнал «Человек» — это эманация советского академизма. Ему уже больше четверти века. В его первых номерах много статей о становлении советского человека. Вот, к примеру, Левада Ю.А. Советский человек: становление гражданского самосознания. 1990. № 4; а ведь это уже 1990 год. Можно было бы и догадаться, к чему идет дело.

Уважаемый Рубен Грантович, я хорошо вас понимаю — и никаких претензий. У вас на титуле сказан:

Журнал издается под руководством Президиума РАН Редакционный совет:

академик Велихов Е.П.
академик РАО Лиханов А.А.
академик Янин В.Л.

Редакционная коллегия:

Апресян Рубен Грантович – главный редактор журнала «Человек»; специалист в области моральной философии, доктор философских наук, профессор, руководитель сектора этики Института философии РАН.

И еще ниже 18 высокоморальных членов — где уж тут место Степину. Сами видите, мы с вами не можем бороться с таким редакционным советом и с такой редакционной коллегией.

Я вам, уважаемый Рубен Грантович, искренне благодарен. И за душевный порыв, и за то, что вот таким образом удалось довести до конца это своеобразное расследование: почему выдающийся мыслитель Вячеслав Семенович Степин оказался не ко двору в нынешней России и был этим двором посмертно проклят.

ВЛ.

From: lebedev3@verizon.net [mailto:lebedev3@verizon.net]
Sent: Thursday, August 1, 2019 8:36 AM
Subject: Re: Лебедев, статья о Степине

Рубен Грантович, доброе утро,

Весьма благодарен за публикацию части моих воспоминания о Степине во втором номере вашего журнала 2019 г. https://chelovek.iph.ras.ru/article/view/3052

То, что они мои – это как раз большой вопрос. Мои прошлые опасения оказались не совсем пустыми. Вы у меня запрашивали сведения об авторе, я процитировал из Вики:

Валерий Петрович Лебедев (род. 1937) — советский философ и историк, редактор и издатель американского общественно-политического еженедельника «Лебедь» на русском языке, журналист, пионер журналистского расследования «Петрикгейта». В 2013 году за это расследование введён в состав комиссии РАН по борьбе со лженаукой, педагог, радиоведущий, публицист.Все эти цветистости необязательны. Но имя и отчество все же есть авторская идентификация, не так ли?

Все авторы раздела о Степине названы по именам-отчествам. Я – только инициалами. Пусть так. Но смотрите: в журнале написано В.С. Лебедев. Мои инициалы В.П.

Стало быть, автором являюсь не я. Зачем было вообще сокращение ФИО? Ради экономии места? Но там после ФИО Буданова осталась целая пустая строка.

Если все же у вас и в таком варианте возникнут неприятности, то я с легкостью соглашусь на вырывание из вашего журнала этой страницы и вклеивания туда совсем другого текста. Того же Буданова, например. Когда-то такие штуки проделывали даже со статьями в БСЭ третьего издания ( а 4-го и вовсе не было). В сетевом варианте это и вовсе просто.Я дал себе зарок не иметь никаких дел с таким государством, кроме самого необходимого минимума. Один раз ради Славы сделал исключение. Результат вы видите.

С пониманием вашего трудного положения, В.Л. Лебедев

Валерий Петрович, приветствую!

Очень сожалею о допущенной корректорской оплошности и ошибке в Ваших инициалах. Эту ошибку я распоряжусь убрать в электронном варианте, который считается основным. Исправленный номер будет выслан Вам и в соответствующие электронные библиотеки.

На сайте поправили сразу же. Да и номер исправили. Я был в отъезде, поэтому переправляю Вам не сразу. Еще раз примите извинения за наши оплошности.Всего наилучшего,Р.А.

Рубен Грантович, благодарю.В качестве алаверды шлю свое небольшое воспоминание и соображение.

В свое время астраханская прокуратура сама нашла мои разыскания по эпизодам вооруженного ограбления платины – двух в ГОИ и двух в астраханском заводе стекловолокна, общим весом около 500 кг.. За всеми этими ограблениями стоял Петрик. Они задали мне еще ряд вопросов, потом прислали благодарность. Это была для них основная в­ерсия, бригада следователей достигла 46 человек. Как только следователи вышли на ряд неких Очень Важных Лиц, бригада была расформирована, а все дела закрыты. А ведь платина — стратегический материал (находится под спецохраной ФСБ), нужный, в том числе, для атомных подводных лодок. Из-за ограбления на месяц остановился завод в Астрахани, были сорваны оборонные планы.Вы читали что-нибудь об этих ограблениях века? Не читали. Слышали по ТВ или радио? Не слышали. Венедиктову запретили даже упоминать об этом на Эхе. Я уже ранее писал, что в этой афере генератор идей и организатор крыши – Петрик. И доказательства есть. Но я более ничем таким не занимаюсь. Не собираюсь идти против законов истории.Этот осьминог сдохнет сам, без нашей помощи. Число разных фатальных катастроф вроде пожаров, взрывов складов боеприпасов, каких-то чернобылей местного масштаба и общего осатанения населения превысит порог жизнеспособности монстра.

Для этого и на митинги ходить не надо. И даже вредно – все эти митинги есть часть игры по правилам монстра. Ходите в кафе – они пока очень неплохи. В концерты. На выставки. Путешествуйте. И живите долго, чтобы увидеть, какая очередная российская драма развернется перед вами. Лучше всякого триллера.